Римляне в Крыму: жизнь между цивилизациями. Римляне в крыму


Содержание

1. Причины заселения римлян на территорию Крыма

2. Взаимоотношения римлян с местным населением

3. Влияние римлян на развитие экономики и культуры в Крыму

4. Упадок Херсонеса

5. Влияние греческой культуры

6.Список литературы

Причины заселения римлян на территорию Крыма

Весной 106 года до н. э. Диафант с огромным флотом вошел в Карантинную бухту Херсонеса Таврического, отбил у Савмака Феодосию и Пантикапей, захватив и его самого. Восставших уничтожили, войска Диафанта утвердились на западе Крымского полуострова. Хозяином почти всего Крыма стал Митридат VI Понтийский, получая от населения Крымского полуострова громадное количество хлеба и серебра в виде дани.

Херсонес и Боспорское царство признали верховную власть Понта. Митридат VI стал царем Боспорского царства, включив в его состав Херсонес, сохранивший самоуправление и автономию. Во всех городах юго-западного Крыма появились понтийские гарнизоны, которые находились там до 89 года до н. э.

Понтийское царство мешало римлянам проводить свою завоевательную политику на востоке. Основанный в середине VIII века до н. э. небольшой городок в конце I века до н. э. стал империей, контролировавший громадные территории. Римские легионы имели четкое управление — десять когорт, каждая из которых делилась на три манипулы, имевшие в своем составе по две центурии. Легионер был одет в железный шлем, кожаный или железный панцырь, имел меч, кинжал, два дротика и щит. Солдаты были обучены колющему удару, наиболее эффективному в ближнем бою. Легион, имевший в своем составе 6000 воинов и отряд конницы, был самым мощным воинским формированием того времени. В 89 года до н. э. начались пять Митридатовых войн с Римом, В них на стороне Митридата участвовали почти все местные племена, включая скифов и сарматов. Во время I войны 89 — 84 годов Боспорское царство отложилось от понтийского царя, но в 80 году его военачальник Неоптолем дважды разбил боспорскую армию и вернул Боспор под власть Митридата. Царем стал сын Митридата Махар. Во время третьей войны в 65 году до н. э. римские войска, возглавляемые полководцем Гнеем Помпеем, захватили основную территорию Понтийского царства. Митридат ушел в свои боспорские владения в Крыму, которые вскоре были блокированы с моря римским флотом. Римский флот в основном состоял из триер, бирем и либурн, основной движущей силой которых наряду с парусами были весла, расположенные в несколько рядов. Корабли имели тараны с тремя остриями и мощные подъемные трапы, которые при абордаже обрушивались сверху на неприятельское судно и ломали его корпус. По трапу при абордаже на корабль врага врывалась морская пехота, превратившаяся у римлян в особый род войск. Корабли имели тяжелые катапульты, бросавшие на чужие корабли глиняные горшки со смесью смолы и селитры, которые было невозможно залить водой, а только засыпать песком. Римская эскадра, осуществлявшая блокаду, имела приказ задерживать и казнить всех купцов, следующих в гавани Боспорского царства. Торговля Боспора терпела большой урон. Политика Митридата VI Евпатора, направленная на усиление местных племен Северного Причерноморья, большое количество налогов, введенных понтийским царем, римская блокада побережья не устраивали высшую знать Херсонеса и Боспорского царства. В Фанагории произошло антимитридатовскоё восстание, перекинувшееся в Херсонес, Феодосию, Нимфей и даже на армию Митридата. В 63 году до н. э. он покончил с собой. Боспорским царем стал сын Митридата Фарнак II, изменивший отцу и фактически организовавший и возглавивший восстание. Фарнак отправил тело убитого отца в Синопу к Помпею и выразил Риму полную покорность, за что был оставлен царем Боспора с подчинением ему Херсонеса, которыми правил до 47 года до н. э. Государствами Северного Причерноморья была утрачена политическая самостоятельность. Только территория тавров от Балаклавы до Феодосии оставалась независимой до прихода римских воинских соединений на Крымский полуостров.

В 63 году до н. э. Фарнак II заключил с Римской империей договор о дружбе, получив звание «друга и союзника Рима», даваемое только после признания царя законным монархом. Союзник Рима был обязан охранять его границы, получая взамен деньги, покровительство Рима и право самоуправления, без права ведения самостоятельной внешней политики.

 

Со второй половины первого века до нашей эры, в истории Северного Причерноморья начинается так называемый римский период. Как известно, к этому историческому периоду, Римская республика превращается в могучую и обширную Средиземноморскую империю. Появление в Крыму сильного, независимого и враждебного Боспорского государства, никак не могло нравиться Риму. Кроме того, по свидетельству Плутарха, Гай Юлий Цезарь вынашивал планы грандиозной военной компании: он собирался подчинить себе парфян (Месопотамия), покорить Скифию (Северное Причерноморье), повернуть в Европу, завоевать германцев и галлов, затем, завершив круг, вернуться в Италию. В результате состоявшейся войны, Рим нанес поражение Боспору. Вскоре римляне опять были вынуждены совершить военный поход в Крым, на этот раз для защиты Херсонеса от скифов. После этого, в Херсонесе обосновался римский гарнизон на постоянной основе. В гавани полиса стали базироваться римские военные корабли Раввенской эскадры.

       Помимо Херсонеса, ставшего в Крыму основным местом дислокации легионеров, в Юго-Западном Крыму появились и другие римские гарнизоны. На мысе Ай-Тодор они заняли, неприступную с моря, и, обнесенную двумя рядами стен с суши, крепость Харакс. Другим крупным пунктом размещения римских войск стала Балаклава.

 После раздела Римской империи на Западную и Восточную (рубеж IV и V вв. н. э.) последняя сравнительно легко распространила свое влияние на Причерноморье, в том числе на Крым. В авангарде новой волны экспансии шли дипломаты, являвшиеся в то же время христианскими миссионерами и купцами. Они искали путь к сказочным богатствам Востока, в том числе даже Китая, а путь этот мог идти через Крым и далее, по степям Прикавказья и Прикаспия. Поэтому уже в 520-х гг. Херсонес подчиняется императору Зенону, а вскоре, опираясь на этот форпост, византийцы овладевают и остальной частью Юго-Запада, затем Востока Крыма.

studfiles.net

Римляне в Крыму: жизнь между цивилизациями

опубликовано: январь 2016

Римляне в Крыму: специфика проникновения

Начало первого тысячелетия после рождения Христа на Крымском полуострове совпало с приходом римлян. Успешное окончание борьбы за власть развязало руки Цезарю и он поспешил расширить кордоны империи. Среди грандиозных планов талантливого военачальника таилась идея покорения Скифии. А путь в царство варваров проходил через ареал крымских греков. 

Так уж было суждено, что именно тогда полисы, созданные эллинами-переселенцами, испытывали политические трудности и практически добровольно согласились передать власть в руки Римской империи. Рим имел передовую армию и при удачном стечении обстоятельств мог гарантировать защиту от постепенно нарастающей угрозы в образе савроматов, готов да и тех же скифов, населяющих Крым. Кроме того, римская протекция позволяла возродить высокий уровень культуры, вносила новые элементы цивилизации.

Римляне могли обосноваться в Крыму еще во время столкновения с Понтийским царством, но, Митридат не допустил этого. Цезарь, хоть и разбил вражеское войско Фарнака в 47 г. до н. э., на всю оставшуюся жизнь запомнил мощь Боспора, входившего в состав Понтийского государства, и понял, что армия противника не была бы такой сильной без мужественных воинов-варваров. 

Потерпевший поражение сын Митридата отправился в Крым, но власть себе больше не вернул, так как был уничтожен Асандром, которого сам же и оставил управлять на Босфоре. Цезарь знал, что он должен как можно быстрее установить контроль в Крыму и на других территориях царства, поэтому отослал туда Митридата Пергамского. Захвативший власть царь вскоре расправился с нежданным наместником, который к тому же был близким человеком для Гая Юлия. 

Вскоре в Рим прибыли еще одни жители Крыма – херсонеситы, они попросили помощи в войне за независимость от Боспорского царства. В сложившейся ситуации отказавшие римляне смотрелись бы глупо. Правитель Римской империи настраивался на предстоящие боевые действия, но умер, толком так и не покорив ни скифов, ни греков-боспорян.

После очередной смуты в Римской империи на престол взошел Октавиан Август. Как и Цезарь, он пытался держать под контролем ситуацию в греческих полисах Крыма. Кончина боспорского правителя Аспурга совпала с императорством Калигулы. Власть на Боспоре попала в руки Митридата, но подобный расклад не удовлетворил римского правителя. Желая контролировать политику Причерноморья, он отправил туда Полемона. 

А. Тойнби писал, что исторические процессы имеют циклический характер. Античная история Крыма, видимо, не исключение, потому что наместника снова убили. Видя, что римляне в Крыму долго не живут, очередной император – Клавдий – согласился на то, чтобы царством управлял Митридат. Но спокойно властвовать ему не пришлось. Преданный братом, царь вынужден был бежать от римских военных. Так разгорелась следующая война между Римом и Боспором, в результате которой римляне одержали победу, а брат Митридата, Котис, взошел на престол. 

Несмотря на кровавую расправу, организованную таврами, что ожидала их в море после успешного окончания борьбы с союзниками Митридата, через два десятка лет римляне снова появились в Крыму. В этот раз они пришли по просьбе херсонеситов, чтобы усмирить наседающих скифов. Результаты раскопок дают основания предполагать, что римские солдаты не только освободили осажденный Херсонес, но и разрушили множество скифских жилищ в северо-западном Крыму. После таких событий в Херсонесе остановился римский гарнизон, а позже полис должны были охранять боспорские войска.

Есть информация о том, что в очередной раз римские солдаты пришли в Херсонес уже в середине II в. Римляне с тех пор имели в Крыму не только гарнизоны, а и принадлежавший им флот (пираты Понта Эвксинского перестали существовать еще в I в). Рим отсылал в Крым людей, которые надолго обустраивались на территории Северного Причерноморья, могли дать отпор скифам, таврам, проживающим в южных предгорьях, и другим вражеским народностям. 

Кроме Херсонеса, самые большие римские гарнизоны располагались на территории Балаклавы и на мысе Ай-Тодор (Харакс). Римляне перестраивали и более ранние фортификационные укрепления, возведенные в другие периоды истории Крыма, завоевывали убежища тавров. Цепочка римских поселений тянулась от Пантикапея до Херсонеса, вскоре военные обжили юг полуострова и отдельные зоны его центральной части.

Римляне служили в Крыму, поддерживая четкую иерархию. Вексиляциями командовали центурионы, которые выполняли приказы военного трибуна, восседавшего в Херсонесе. В поселениях жили не только военные, там обитали люди, обслуживающие солдат и лечившие их. Этнический состав жителей римских поселений не был однородным. Есть версия, что большинство военных попало в Крым из Фракии. 

Постоянные войны с варварами истощали Рим, и в середине III в. гарнизоны были вынуждены покинуть полуостров. До наших дней дошли известия о том, что со временем римляне опять селились в Крыму и окончательно ушли из Северного Причерноморья только в IV веке.

 

Быт, религия и особенности культуры римлян в Крыму

Римляне в Крыму – это особая социальная группа, сумевшая преобразовать жизнь всего полуострова. С их приходом постепенно менялся в лучшую сторону образ городов, разрушенных племенами варваров, росло материальное благосостояние населения. Чтобы там ни говорили о постепенной потере независимости греческих полисов и варваризации их населения, это был качественно новый этап жизни. 

На территориях, которые контролировались римскими военными, постепенно исчезал социальный институт рабства. Этот факт можно считать феноменальным, ведь в те же времена Рим, как метрополия, все еще дорожил невольниками, хоть это и противоречило новым, христианским, канонам. 

Гарнизоны  располагались за стенами крепостей. Внутри таких фортификационных сооружений кроме просторных казарм со временем появлялись дома, в которых жили члены семей военных и состарившиеся бывшие солдаты, а также ремесленные мастерские. На территории укреплений располагались бассейны, термы, храмы. В Хараксе стоял маяк. Такие поселения не всегда строились в местах, удачных для земледелия. Их основной задачей была охрана территорий, поэтому римлянам иногда приходилось обитать в сложных условиях. Стоит сказать, что они справлялись. Так, в крепости на мысе Ай-Тодор, например, существовал собственный керамический водопровод.

Римляне были большими любителями рыбы, поэтому в Крыму с новой силой начало процветать рыболовство. Местное население таким образом зарабатывало на жизнь, а пришлые воины баловали себя анчоусами и килькой. Впрочем, деньги можно было получить и благодаря активизировавшейся торговле зерном. Рим сумел очистить Черное море от пиратов и водные пути, которые вели в Крым, стали открытыми. Купцы больше не боялись назойливых разбойников.

Не секрет, что римляне не представляли своей жизни без терм, в которых они не только мылись, но и отдыхали от мирских забот. Эта традиция быстро распространилась в Крыму. По городам и крепостям возникали так называемые «полные» бани, в которых были три привычные для Рима отделения с разной температурой. В культурную программу тех времен также включалось посещение цирка или театра. На крымских землях, так же, как и в метрополии, любили созерцать гладиаторские бои.

Приобретенное римское гражданство давало хорошие привилегии: освобождение от пошлин, участие в военных действиях и т. д. Поэтому местные жители, в том числе тавры, как правило, старались получить его. Бывали случаи, когда число римских граждан в пять раз превосходило численность гарнизона.

Кровосмешение и заимствование традиций привело к тому, что греки и тавры, стали хоронить усопших в грунтовых могилах, так, как это делали римляне в Крыму. После того, как гарнизоны покинули территорию полуострова, трупы продолжали кремировать, а прах предавали земле, поместив в урну.

Религиозные верования римлян в Крыму можно назвать полуязыческими. Они все еще поклонялись таким божествам, как Юпитер Долихен, Геркулес, Вулкан, строили святилища. В Хараксе существовал храм Девы. 

Постепенно легионеры, так же, как все остальные жители Римской империи, начинают переходить к христианству. Ученые предполагают, что Георгий Победоносец и Михаил Архангел — это святые-всадники фракийского происхождения. В начале IV в. римляне присоединились к антихристианской реакции, которая распространилась по всей империи, однако, в Крыму этот процесс не был таким острым, как в других регионах.

 

Римляне в Крыму: сельское хозяйство и ремёсла

Причины проникновения римлян на Крымский полуостров отличались от тех, которые привели к греческой колонизации. Для первых солдат Крым был лишь местом службы, вряд ли они массово задумывались над тем, что на землях этого уголка света можно выращивать продукты питания и зарабатывать хорошие деньги, продавая их. 

Шли года и, сами того не ведая, римляне активизировали крымское земледелие. Вначале они уничтожили морских пиратов, мешавших заморской торговле, а потом на полуострове стали распространяться орудия труда, которые использовались в метрополии: римские пилы и ножи, косы разной длины и мотыги. 

Местный виноград также не остался без их внимания. Вместе с римскими легионами в Крым попал рычажно-винтовой пресс, началось изготовление каменного вмурованного настила, на смену цементному покрытию, которое использовалось в цистернах, пришла более устойчивая к кислоте цемянка. 

Прошло еще немного времени и повышенный спрос на зерно породил такое негативное явление, как массовая вырубка садов и виноградников. Трудно поверить, но под городские склады для хранения зерновых культур отводились уже застроенные кварталы. Дома и общественные здания, расположенные в них, беспощадно сносились.

Римский архитектурный стиль начал постепенно прослеживаться в городах полуострова. В Крыму римляне делали арки над въездами, украшали дома полукруглыми сводами, используя новые для полуострова орудия деревообработки: модернизированный рубанок, шерхебель, чистовой фуганок и т. д. На территории некоторых крепостей, в которых стояли гарнизоны, производили обожженные кирпичи и черепицу с римскими клеймами. В Альма-Кермене (Балаклава) располагалась мастерская, в которой изготавливали стекла и кухонную утварь с полихромными орнаментами.

 

Римляне в Крыму и расцвет торговли

Во временно возродившихся городах римского периода истории Крыма торговля процветала так, как никогда ранее. В местных лавках стояли вещи и продукты, привезенные из Греции, Рима и отдаленных провинций империи. Там можно было приобрести практически все — от зелени и мяса до пряностей с рыбным соусом «гарум», одежды и статуэток римских божеств. Продавцы пользовались весами и гирями – это еще одно нововведение. Среди покупателей базаров крымских городов можно было увидеть даже тавров и готов. Торговые корабли вывозили из Крыма злаки, соль, рыбу и рабов, которые все еще пользовались спросом в Риме и в других регионах империи.

Подведём итоги. Римское проникновение в Крым началось еще в середине I в. до н. э. и закончилось тем, что военные покинули полуостров в IV веке, потому что границам империи угрожали натиски варваров. 

В I веке н. э. Боспорское царство все еще принадлежало Понтийскому государству, но херсонеситы отправились в Рим и попросили военной помощи в борьбе за независимость. Император расправился с Боспорским царством, но вскоре вернулся в Крым, чтобы проучить скифов. Во II веке в Херсонесе уже стояли римские гарнизоны и располагался имперский флот. Через некоторое время возникла цепочка укреплений, которые соединяли Херсонес с Пантикапеем. 

Таким образом, римские солдаты стояли на Южном берегу и в некоторых участках Центрального Крыма. Римский архитектурный стиль вскоре стал просматриваться не только в фортификационных укреплениях, но и в простых городских кварталах. Люди, которые прибыли в Крым, чтобы охранять его земли, познакомили жителей полуострова с новыми методами обработки винограда и заморскими орудиями труда, и способствовали распространению христианства. 

INLIGHT

krymkrymkrym.ru

Римская империя в Крыму Википедия

Карта Римской империи из Энциклопедии Брокгауза и Ефрона

Римская империя играла важную роль в экономической, политической жизни народов и государств Крымского полуострова с середины I века до н. э.[1] Римская власть в Таврике в значительной мере держалась на роли своеобразного арбитра, которую взял на себя Рим в условиях традиционного соперничества Херсонеса и Боспора[2]. Апогеем римского присутствия в регионе стало установление таврического протектората над традиционно более проримским Херсонесом и активное вмешательство во внутренние дела Боспорского царства. Римское вмешательство имело преимущественно торговый и военный характер. Оно не сопровождалось массовым прибытием колонистов из Италии, а потому не привело к романизации населения полуострова. В результате языковая и демографическая картина Крыма не претерпела существенных изменений: на побережьях полуострова сохранялось греческое и эллинизированное население. В горах проживали тавры, в северные степи периодически вторгались кочевники.

Хронологические рамки

Центральное правительство в Риме активно вмешивалось в политику полуострова с 47 г. до н. э. по 340 гг. н. э. В году правления императора Нерона, между 62 и 68 гг. н. э., территория Боспорского царства была включена в состав провинции Мёзия[2]. Римские войска находились в Крыму c середины II в. до середины III века н.э.[3], успешно отразив натиск скифов. На пике своего могущества римские войска совершали походы в степные северо-западный и юго-западный Крым. Однако, судя по тому что в вышеуказанных районах археологи не обнаружены античные памятники I века, закрепиться римлянам на постоянной основе там не удалось. Наиболее удобным с хозяйственной и военной точек зрения римлянам представлялся Херсонес с прилегающими территориями юго-западных предгорий (так называемая страна Дорис), а также хорошо защищённый южный берег Крыма вплоть до современного Судака.

Военное присутствие

Остатки римской крепости Xаракс у мыса Ай-Тодор

Римский гарнизон в Крыму в разные периоды истории включал в себя отряды V Македонского, XI Клавдиева, I Италийского легионов, а также прочих солдат вспомогательных подразделений. Находки черепицы с клеймами легионов помогли установить их названия. Помимо этого, в крымские гавани периодически заходил римский военный флот, представленный в основном кораблями Равеннской эскадры[4]. Во второй половине III века римское военное присутствие в Kрыму ослабевает: римские войска постепенно выводятся для защиты подунайских рубежей империи, где имелись регионы компактного проживания романоязычных граждан. Во второй половине IV века Рим уже не в состоянии сся с нашествием готов и аланов, которые наводняют Боспорское царство. В связи с угрозой нападения гуннов, в последней четверти IV века в Таврику переводится легион Balistarii Seniores, входивший в подчинение военного магистра Востока, и впоследствии составивший основу херсонесского гарнизона[5]. В 395 году территория римского протектората переходит под управление Восточной Римской империи. После периода запустения, когда фактически единственным уцелевшим античным полисом Крыма стал Херсонес, много внимания укреплению римских традиций обороны южного и юго-западного Крыма в 530-х годах уделил император Юстиниан I[6], ставший последним романоязычным императором Восточной Римской империи. С этого времени Заморье, всегда бывшее эллинизированным регионом, приобретает более ярко выраженный византийской характер с его греко-православными традициями. Южный Крым входил в состав Херсонской фемы Византийской империи, но в поздневизантийский период, по-видимому, управляясь не напрямую из Константинополя, а опосредованно — через наместника в Трапезунде. Именно по этой причине Трапезунд получил контроль над крымской частью бывших византийских владений после распада империи в 1204 году.

Экономика

Римский протекторат благотворно сказался на экономике Таврики. Pax Romana способствовал экономическому подъёму в I—III веках. Горожане активно укрепляли городские стены и башни, сооружали новые храмы, строили термы (бани), перестроили театр, провели несколько ниток водопровода. Херсонес вёл оживленную торговлю с крупными торгово-ремесленными центрами Чёрного и Средиземного морей и, прежде всего, со своими традиционными партнерами на южном берегу Понта — Гераклеей, Синопой, Амисом, Амастрией. В Херсонесе периодически возобновлялась чеканка золотой монеты. К традиционно импортируемым в город товарам добавились изящные стеклянные и бронзовые сосуды, разнообразная красно-лаковая керамика, пряности и благовония. Из города в больших объёмах вывозилась сельскохозяйственная продукция, кожи, солёная и сушёная рыба, рыбные соусы. В это время рыболовство превращается в самостоятельную отрасль городского хозяйства. В ходе раскопок обнаружено около сотни рыбозасолочных цистерн, ёмкость некоторых из них достигала 30—40 тонн.

Памятники римской эпохи в Крыму

  • Остатки римского военного лагеря Харакс.
  • Остатки римского водопровода для терм римского гарнизона (вексиллярия) в Херсонесе. Начинался за 8—9 км от Херсонеса, у Караньских высот.
  • Херсонесский театр был перестроен в арену для гладиаторских боёв.
  • Надгробная плита с надписью, упоминающей двух римских врачей, убитых таврами.
  • Римский храм в Балаклаве, в котором найдены алтари с надписями-посвящениями Юпитеру Долихену, Геркулесу и Вулкану.
  • Календская тропа (Виа Милитарис) — римская дорога.

См. также

Примечания

wikiredia.ru

Харакс. Римляне в Крыму. Айтодорский маяк. Мыс Ай-Тодор, Гаспра - «Крымские маршруты»

Подробности Автор: Валентин Нужденко

Далеко от центров античной цивилизации Рима и Греции, где-то на севере, за двумя морями, лежала территория диких гор Таврии, отделяющих от побережья таящую большие возможности и большую опасность Великую Степь. В те места уходили нити древних легенд о воинственных амазонках, о скифах, о туманной и сумеречной стране Киммерийцев. Северная граница средиземноморских культур там перетекала в многогранный и пестрый варварский мир, где сплетались причудливые узлы сложных взаимоотношений греческих колонистов и местного населения. Там находился Херсонес Таврический — место ссылки неугодных и греко-варварское, вечно бурлящее политическими страстями Боспорское государство (в первую очередь Керченский полуостров). Для установления своего контроля в тех местах римлянам, пытавшимся навести имперский порядок вдоль своих границ, понадобилось почти 100 лет. Только со второй половины I в. н.э. южную и восточную часть Таврии можно считать территорией, зависимой от Римской империи, но для этого вначале надо было усмирить непокорный Боспор.

Ни что так не влияло на общую политическую картину в черноморском бассейне, как ситуация на Боспоре. Еще во времена Римской республики столица Боспора Пантикапей становится последней ставкой Понтийского царя Митридата VI Евпатора Диониса. Угрожая в свое время не только границам, но и самому факту существования Римского государства, он в итоге проиграл римлянам и, покинув потерянное в ходе войны Понтийское царство, увел остатки войск на Боспор. Мечтая взять реванш он сделал к тому моменту уже включенный им в Понтийское царство и не захваченный римлянами Боспор центром своего сопротивления Риму. Однако его сын Фарнак пресёк замыслы престарелого, но все еще полного сил полководца вероломно подняв против отца не желавшие продолжения войны войска, что оказалось для Митридата Великого ударом более сильным, чем поражение от Гнея Помпея и причиной его смерти. Демонстрируя поначалу дружественную позицию по отношению к Риму, Фарнак терпеливо выжидал удобный момент для возвращения под свой контроль отцовского царства, и такой момент представился в виде гражданской войны между Гнеем Помпеем и Гаем Юлием Цезарем. Вторгнувшись через Кавказ в Малую Азию он практически полностью отвоевал у Рима все потерянные отцом территории, однако исход борьбы был решен в битве при реке Зеле 02 августа 47 г до н.э., когда Фарнак был наголову разбит самим Юлием Цезарем, высокомерно бросившим через плечо об этой битве знаменитую фразу: «Пришел, увидел, победил».

Но это было только начало долгой и тяжелой истории военной политики Рима в Таврии, и в первую очередь на Боспоре. Постоянно исходящая от сюда угроза северным границам требовала контроля и вмешательств в политическую борьбу местных правителей, имевших возможность привлечь на свою сторону огромные орды союзных племен из бескрайних степей варварского мира. Так около 38 г. н.э. для установления в Пантикапее власти утвержденного императором Клавдием Котиса I, вместе с ним отправляется и контингент римских войск во главе с Дидием Галлом, что стало началом римско-боспорской войны. Вытеснив с Боспора непокорного Риму Митридата III основной контингент римских войск покинул Таврию, и новый удар войны, развязанной не примерившимся с положением изгнанника Митридатом III, принимают на себя Котис со своими союзниками-варварами и римский отряд под командованием Юлия Аквиллы. В целом успешный исход военнаой компании был для римлян омрачен силами природы, когда на обратном пути несколько военных галер разбушевавшимися волнами Эвксинского понта прибило к южным берегам Таврии — району в те времена глухому и крайне враждебному. Корнелий Тацит пишет, что потерпевших кораблекрушение воинов и префекта когорты убили промышлявшие разбоем свирепые тавры. Доказательством историчности тех трагических событий является обнаруженное археологами в горных таврских святилищах Гурзуфское седло и Эклизи-Бурун большое количество элементов римского снаряжения и оружия. Все свидетельствовало о том, что без постоянного жесткого контроля со стороны государства от этих мест ничего хорошего ждать не приходится.

И вот наступила вторая половина I в. н.э., примерно 63-66 гг., вновь римские войска теперь под командованием легата пропретора Мезии Тиберия Плавтия Сильвана Элиана прибывают к берегам Таврии. На этот раз перед военной экспедицией стоит задача оттеснить усилившихся к тому времени скифов от стен Херсонеса, с чем Плавтий Сильван успешно и справляется. Прекрасно понимая, что скифы только и ждут их отхода на родину, римляне Таврию покидать не торопятся, размещая в Херсонесе военный гарнизон. К этому же времени относится и первый культурный слой римского времени на мысе Ай-Тодор в Гаспре (Южный берег Крыма). Однако, это по всей видимости был эпизод, активная жизнь тут начинается только во II в. н.э., к середине которого относятся основные строительные работы по возведению оборонительных стен и стен внутрекрепостной застройки. Так в Таврии возникает первая и пока единственно известная римская крепость — Харакс (в переводе «место, укрепленное палисадом, частоколом, валом»). Замысел военных стратегов был блестящим: заняв мыс на изломе береговой линии (возможно древнее название мыса Криуметопон — «Бараний лоб») при том недалеко от пригодных для швартовки бухт (Лимен-бурун и Айтодорская) римляне могли контролировать большой участок побережья сдерживая прыть местных разбойников и обеспечивая безопасность каботажного плавания. Но все-таки жизнь Харакса продолжалась недолго: изначально собираясь обосноваться на Ай-Тодоре, наверное, на длительный срок римляне уходят от сюда, как и вообще из Таврии, уже в III в. н.э. К этому времени им хватало и своих проблем, так что будучи больше не в силах удерживать дальние пограничные территории они предоставили их на волю судьбы.

Исследование Харакса начавшись в первой половине ХIХ в., в 1849 году, графом Шуваловым (об их результатах ничего неизвестно), было в 1896 году возобновлено и продолжено Великим Князем Александром Михайловичем, когда археологом Михаилом Ивановичем Репниковым укрепление датируется римским временем. С тех пор были вскрыты нимфей (водосборный бассейн), римские бани-термы (наиболее зрелищный объект на раскопках), изучены две линии обороны крепости, где наибольшее внимание привлекает наружная стена, сложенная из циклопического размера глыб и больше напоминающая некое мегалитическое сооружение. Рядом был исследован некрополь с римским обрядом трупосожжения и захоронением праха в амфорах. Особый интерес представляют множественные находки черепицы с клеймами Равеннской эскадры, I Италийского и ХI Клавдиева римских легионов. Так же было установлено, что на Хараксе базировались кавалеристы I Фракийской когорты.

Самой нашумевшей находкой Харакса является датируемый II в. н.э. алтарь бенефициария ХI Клавдиева легиона Флавия Цельсина. При этом уникальность археологической ситуации заключается в том, что точно такой же, им же поставленный алтарь найден и в Херсонесе. Исходя из данного факта многие рассуждают о римских дорогах, связывавших Харакс и Херсонес, и это кажется логичным: два одинаковых алтаря одного и того же военнослужащего с двух разных концов дороги. Но это ничего ровным счетом не доказывает: римских дорог в классическом их понимании в Крыму нет; возможны, без сомнения улучшенные римлянами древние дороги, которыми они могли пользоваться, но связь с Харакса с Херсонесом естественно проще и безопаснее была по морю, чем по таврской территории. Сама же должность бенефициария никакого прямого отношения к дорогам не имеет, это воин особо отличенный за какие-то заслуги: он освобожден от караульной службы и другой солдатской рутины, может работать при штабе военного трибуна или в военной канцелярии, а также командовать военным постом.

Расположен Харакс в Гаспре, на территории санатория «Днепр» в заповедной роще многовековых деревьев можжевельника древовидного, рядом с Харакским парком, смотри: Ласточкино гнездо, Крым. Харакс. Ай-Тодор. Скала Парус. Описания. Фото. История. Впечатления. На самом мысу, рядом с раскопками находится Айтодорский маяк, между маяком и термами возле старых фисташковых деревьев расположена небольшая выставка якорей самых разных времен, от почти современных до античных, представляющих собой свинцовые грузила. Еще один якорь с клеймом лежит отдельно, к юго-западу от основных раскопок Харакса. Каким-то образом на территории Харакса образовалось небольшое кладбище домашних животных с трогательно подписанными могильными плитами.

Берега мыса Ай-Тодор очень крутые, высокие и неприступные, мыс действительно оправдывает свое древнее название «Бараний лоб». Когда отсюда ушли римские войска Харакс опустел навсегда, больше никто не прятался за его стенами и не пользовался шикарными термами с керамическими, обогреваемыми полами. Но сам мыс, как стратегически важная точка, остался актуален до сих пор: с 1835 году построенный по инициативе адмирала М.П. Лазарева Айтодорский маяк уже более 150 лет посылает в темноту южнобережных ночей вспышки зеленого света.

Айтодорский маяк -  44° 25.700'С  34° 7.350'ВХаракс, термы -  44° 25.693'С  34° 7.285'ВВыставка якорей у старых фисташковых деревьев -  44° 25.720'С 34° 7.291'ВХаракс, нимфей -  44° 25.723'С 34° 7.233'В

 

Харакс, мыс Ай-Тодор и Ласточкино гнездо, схема

 

 

Харакс, термы

Харакс, нимфей

Харакс, крепостная стена

Харакс, некрополь и его район

Харакс, внутри крепости

Харакс, можжевельник древовидный

Харакс, выставка якорей возле старых фисташек

Харакс, якорь лежащий отдельно

Харакс, кладбище домашних животных

Айтодорский маяк

Мыс Ай-Тодор

 

 

Мыс Ай-Тодор, побережье

 

  • < Назад
  • Вперёд >

valentin-nuzhdenko.ru

Андреев А.. История Крыма

   В 63 году в гавани Херсонеса появились корабли Мезийской эскадры — в город прибыли римские легионеры под командованием наместника Мезии Тиберия Плавтия Сильвана. Отбросив скифо-сарматские племена от Херсонеса, римляне предприняли военные действия в северо-западном и юго-западном Крыму, однако укрепиться там им не удалось. В этих районах не обнаружены античные памятники I века. Римляне контролировали Херсонес с прилегающими территориями и южный берег Крыма до Судака.   Главной базой Рима и потом Византийской империи в Крыму стал Херсонес, получивший постоянный римский гарнизон.   На мысе Ай-Тодор, у Ялты, в первом веке была построена римская крепость Харакс, ставшая стратегическим опорным пунктом Рима на южном берегу Крыма. В крепости постоянно находился римский гарнизон солдат I Итальянского и XI Клавдиева легионов. Харакс, контролировавший побережье от Аю-Дага до Симеиза, имел два пояса обороны, склады боеприпасов и запасы воды в зацементированном водоеме-нимфее, позволявшие выдерживать длительные нападения. Внутри крепости были выстроены каменные и кирпичные дома, существовал водопровод, находилось святилище римских богов. Лагерь римских легионеров находился и у Балаклавы — у бухты Симболон. Римляне строили в Крыму и дороги, в частности дорогу через перевал Шайтан-Мердвен — «Чертову Лестницу», самый короткий путь из горного Крыма на южное побережье, располагавшийся между Кастрополем и Меласом. Римские военные корабли на некоторое время уничтожили прибрежных пиратов, а солдаты — степных разбойников.   В конце I века римские войска были отозваны с Крымского полуострова. Впоследствии в зависимости от политической обстановке в регионе римские гарнизоны периодически появляются и в Херсонесе и в Хараксе. Рим всегда внимательно следил за ситуацией, складывающейся на Крымском полуострове. Юго-западный Крым остался у скифов и сарматов, и Херсонес успешно наладил торговые связи со скифской столицей Неаполем и местным оседлым населением. Значительно увеличивается торговля зерном, Херсонес снабжает хлебом и продовольствием значительную часть городов Римской империи.   Во время правления боспорских царей Савромата I (94— 123 годы) и Котиса II (123— 132 годы) произошло несколько скифо-боспорских войн, в которых скифы потерпели поражение, не в последнюю очередь благодаря тому, что римляне опять оказали военную помощь Боспорскому царству и Херсонесу по их просьбе. Римская империя при Котисе вновь отдала верховную власть в Крыму Боспорскому царству и Херсонес в очередной раз оказался в зависимости от Пантикапея. В Боспорском царстве некоторое время находились римские воинские соединения. В Керчи раскопаны две каменные надгробные плиты центуриона Фракийской когорты и солдата Кипрской когорты.   В 136 году началась война римлян с аланами, пришедшими в Малую Азию, а тавро-скифские отряды осадили Ольвию, от которой были отброшены римлянами. В 138 году Херсонес получил от империи «вторую элевтерию», которая в то время означала уже не полную независимость города, а только давала ему право самоуправления, право распоряжаться своей землей и, очевидно, право гражданства. В это же время для защиты Херсонеса от скифов и сарматов в Херсонесской крепости появляется тысяча римских легионеров, пятьсот — в крепости Харакса, а в гавани — корабли Мезийской эскадры. Кроме центуриона, возглавлявшего римский гарнизон, в Херсонесе находился военный трибун I Италийского легиона, руководивший всеми римскими войсками в Таврике и Скифии. В юго-восточной части Херсонесского городища, в городской цитадели, обнаружен фундамент казарм, остатки дома римского наместника и термы — бани римского гарнизона, построенные в середине I века. Археологические раскопки засвидетельствовали римские памятники I и II веков на Северной стороне Севастополя, у реки Альмы, Инкермана и Балаклавы, у Алушты. В этих местах находились римские укрепленые посты, задачей которых были охрана подступов к Херсонесу, контроль за населением южной и юго-западной части Крыма и охрана римских кораблей, плывших вдоль южной части Крымского полуострова по морскому пути, проходившему от Ольвии до Кавказа. Помимо караульной службы легионеры занимались сельским хозяйством на специально для этого выделенных землях и различными ремеслами -   литейным, гончарным, производством кирпича и черепицы, а также стеклянной посуды. Почти во всех римских поселениях в Крыму обнаружены остатки производственных мастерских. Римские войска также содержались за счет средств таврических городов. В Крыму появились римские торговцы и ремесленники. Кроме легионеров, преимущественно фракийского этнического происхождения, в Херсонесе жили члены их семей и вышедшие в отставку ветераны. Стабильная спокойная обстановка позволила значительно увеличить внешнюю торговлю зерном и продовольствием, что намного улучшило экономическое положение Херсонеса.   После разгрома скифов римские гарнизоны покинули Крымский полуостров, очевидно для защиты дунайских границ империи.   В 174 году царем Боспорского царства стал Тиберий Юрий Савромат II. За период его правления Боспорское царство расширило и укрепило свои границы, Согласно надписи 193 года, найденной в Танаисе, Савромат II «покорил соседние племена скифов и присоединил по договору Таврику». Черное море было очищено от пиратов. С начала III века увеличивается торговый оборот Боспора с городами южного Причерноморья, строятся и обновляются городские укрепления, храмы. В боспорской надписи царь Боспора Рескупорид III, правивший с 210 по 227 год, назван царем «всего Боспора и тавроскифов», а в скифских могильниках открыты погребения, совершенные без соблюдения обычного обряда, как бы наспех. Возможно, это захоронения погибших защитников скифских поселений. Непосредственно скифские могильники исчезают в середине III века, однако появляются памятники, характерные для германских племен. Возможно, это готские захоронения, хотя в письменных источниках ничего не говорится о пребывании готов на Крымском полуострове в этот период. Так или иначе скифский этнос в Крыму в III веке прекратил свое существование. Восточный и степной Крым вошел в состав Боспорского царства, южный и юго-западный Крым контролировался римлянами.   В конце III века Рим начал отзывать свои войска из Крыма. С легионерами Крымский полуостров стало покидать и римское население.   За период протектората Римской империи над Херсонесом он настолько окреп экономически, особенно в сельскохозяйственном отношении, что смог отстоять свою политическую и экономическую свободу в период Великого переселения народов в IV и V веке. Выгодное географическое положение, постоянный сбыт продуктов виноградарства, рыбы и соли, развитые ремесла обеспечивали стабильность херсонесской экономики, а, следовательно, возможность содержать сильную армию и иметь мощные оборонительные сооружения. Боспорское царство, сумевшее отстоять свою государственность в сарматский период на Крымском полуострове, пало под ударами новых кочевых волн с востока и ушло с исторической сцены.   Готы и гунны оборвали связи Херсонеса и Боспорского царства с Римской империей, но во время правления Юстиниана I Римская империя, теперь уже Византийская, вновь укрепилась на Крымском полуострове.    III — VIII век.     В середине III века в Северное Причерноморье пришло древнегерманское племя германцев — остготов, визиготов и позднее гепидов, уничтожив или подчинив сарматов и оттеснив восточнославянский союз антов, заселивший после победы сарматов лесостепи Причерноморья.   Придя с верхних притоков Вислы по Днепру и Бугу, готы осели в степях у Азовского моря, подчинили себе местное сарматское племя аланов и оттуда совместно с аланами стали совершать набеги на побережье Черного моря, Ольвию, Тир, Крымский полуостров, Грецию, доходя через Боспор в Малую Азию. Другим германским племенем — герулами был захвачен и разгромлен в устье Дона Танаис. В 251 году готы вторглись на земли Римской империи и разгромили непобедимые римские легионы, возглавляемые императором Децием, погибшим в сражении. С 256 года германское племя боранов, а позднее и готы, проходя из Азовского моря через Керченский пролив, стали грабить города на Кавказском и южном побережье Черного моря. Боспорское царство попало под власть боранов и готов и стало их организационно-снабженческой базой, с которой германцы совершали свои набеги на земли Римской империи, В 257 году готы захватили Дакию, а в 267 году остготы через Боспорский пролив дошли до Афин и ограбили великий город.   К 70-м годам III века готами были разгромлены почти все города на Таманском полуострове, включая Горгиппию, а также Тира и Ольвия. Войдя в Крым с севера, готы уничтожили все скифские поселения степного Крыма вместе с Неаполем Скифским, и захватили почти весь Крымский полуостров, кроме Херсонеса, в котором находился римский гарнизон. Весь IV век Херсонес оставался морским и стратегическим центром Римской империи в Крыму. Боспорское царство с упадком торговли обезлюдело и попало под готский контроль, но еще продолжало существовать.   История готов, написанная Кассиодором, о которой упоминает готский историк того времени Иордан, не дошла до нашего времени. Известно только, что готы сумели создать государство с границами от Тиссы до Дона и от Балтийского моря до Дуная. В устье Дуная расселились визиготы, в Трансильвании — гепиды, между Днестром и Доном — остготы. К середине IV века готам принадлежала почти вся восточная Европа, Поволжье, Приднепровье, степи Северного Причерноморья и Крым. Столицей государства остготов был «город над Днепром» — «Данпрштадир», упоминаемый в скандинавских сагах. Первоначально у готов не было конницы и они создали ее по сарматскому образцу. Своих вождей-конунгов готы выбирали на собрании племени. С покоренными аланами у готов сложились хорошие отношения и свои набеги они совершали совместно. На Крымский полуостров готы вошли вместе с аланами. Часть готов осело на южном берегу, юго-западном Крыму и Керченском полуострове, уничтожив последние скифские поселения. Область их расселения на полуострове получила название Крымская Готия, а они сами стали называться трапезитскими, очевидно из-за горы Чатыр-Даг, имеющей квадратную форму стола (по-гречески — trapeze). В крымских горах готами была построена крепость Дорос, впоследствии известная как «пещерный город Мангуп». Крымские готы постепенно начали переходить на службу Римской империи, регулярно получая денежное вознаграждение, очевидно, через Херсонес. Тогда же среди них начало распространяться христианство. Аланы заселили предгорный Крым. Именно здесь находятся все аланские могильники III— IV века. Захоронения середины III века в Крыму делятся на четыре группы: общесарматскую, аланскую, готскую и не связанную конкретно ни с каким народом.   Со второй половины III века местное население Юго-западного и Западного Крыма начало уходить в предгорья Крыма и на южное побережье, подальше от опасных соседей. Этот процесс продолжался почти сто лет, до конца IV века.   В последнее десятилетие III века Боспорское царство, собрав армию из кочевых племен, живших в Приазовье, попыталось захватить имперские земли в Малой Азии. По приказу римского императора войска Херсонеса, из которого до этого были выведены римские военные гарнизоны, в 293 году захватили оставшуюся без серьезной защиты столицу Боспора, благодаря чему римляне смогли закончить мешавшую им войну. Царь Боспора Фофорс уступил часть своих земель Херсонесу, граница Боспорского царства переместилась к Киммерику. Император Диоклетиан освободил Херсонес от налогов и дал ему большие льготы. В это же время началась борьба старой греческой, римской и сарматской боспорской элиты с новой родоплеменной готской знатью. Боспорский царь Фофорс был сарматом, на его монетах рядом с изображением римского императора помещался его сарматский тамгообразный знак, как бы говоривший о независимости Боспорского царства от Римской империи. Власть готов на Боспоре особенно усилилась в конце III — начале IV веков. Произошло объединение родоплеменной аристократии готов, алан и других племен, пришедших с готами на Боспор, с местной сарматской знатью. Основными занятиями правящей боспорской верхушки стали военные походы, сопровождавшиеся грабежами. В этот период происходит массовое ухудшение жизни местного населения. Могильники второй половины III и IV веков, раскопанные на территории Боспорского царства, очень бедны. В 322 году херсонесские войска вместе с римскими легионерами на Дунае участвовали в разгроме каких-то причерноморских кочевников во главе с бывшим боспорским царем. Происходят еще две херсонесско-боспорских войны, в результате которых ослабленное Боспорское царство потеряло свои земли до Кафы. В 336 году прекращается выпуск боспорских монет. Происходят и военные нападения на боспорские земли. Аммиан Марцеллин упоминает о боспорском посольстве 362 года к императору Юлиану с просьбой о защите царства за внесение ежегодной дани. Дальнейшая история Боспора этого периода почти не упоминается в античных источниках.   В 285 году римский император Диоклетиан разделил империю на четыре части. В 305 году он отрекся от власти и в результате междоусобной борьбы власть получил Константин. В 330 году на берегу Боспорского пролива он основал «Новый Рим» — Константинополь, ставший столицей Восточной Римской империи, в 395 году полностью обособившейся от Западной империи — Рима. После смерти императора Феодосия I в 395 году Западной частью империи стал управлять Гонорий, а первым императором Восточной империи стал Аркадий. Империя, получившая название Византийской, включала в себя Балканский полуостров, Малую Азию, острова Эгейского моря, Сирию, Мессапотамию, Палестину, Египет — Юго-восточное Средиземноморье.   Херсонес находился в ведении непосредственно префектуры Востока, а впоследствии — Византийской империи, хотя первоначально не входил в ее состав. Восточная Римская Империя, заинтересованная в удобном стратегическом расположении Херсонеса, являвшимся наблюдательным пунктом Византии в Северном Причерноморье, постоянно оказывала городу политическую и материальную помощь, в частности содержала его тысячный военный гарнизон.   В середине IV века в результате двадцатилетних войн остготами было создано громадное государство, включавшее в себя Восточную Европу и Северное Причерноморье, королем которого стал остгот Германарих. К этому же времени относится деятельность готского епископа Ульфилы, получившего это звание в Константинополе. Им был создан готский алфавит, на котором он сделал перевод Библии.   Источниками зафиксирован конфликт группы готских племен во главе с Атанарихом и византийского императора Валента в 365 — 369 годах, завершившийся миром.   Господство готов было недолгим. Во второй половине IV века из Южной Сибири в Европу вошли многочисленные монгольско-тюрские племена — хунну, получившие в Европе имя гуннов.   Первое объединение хуннских племен, населявших степи от Хэбэя до озера Баркуль в Монголии, произошло за двенадцать веков до нашей эры. Примерно в это же время древние хунны расселились по краям пустыни Гоби, а к III веку до н. э. хунны жили от пустыни Гоби до Южной Сибири и были не племенным союзом, а племенем, состоящим из родов. Ко II веку до нашей эры талантливым и жестоким вождем Модэ, ставшим царем в 209 году, была основана так называемая держава Хунну, завоевавшая к тому времени уже и всю степную Манчжурию. Впоследствии многолетние хунно-китайские и междоусобные войны привели к тому, что к II веку хуннский народ разделился на четыре ветви, одна из которых — северные хунны, в 155 году ушли на нижнюю Волгу и Урал, где, ассимилировавшись с местными угрскими племенами, начали свой поход в Европу, слившись в новый народ — гуннов.   В 350 году гунны появились в Предкавказье, к 370 году подавили сопротивление местных сарматских племен аланов и через обмелевший Керченский пролив прорвались в Северный Крым, попутно уничтожив Боспорское царство. Археологические раскопки свидетельствуют о том, что в конце IV века на Керченском и Таманском полуострове полностью были уничтожены все поселения, а крупные города сильно разрушены. На землях Боспорского царства появилось уже другое государство. Выйдя к Перекопу, гунны с вождем Баламбером появились в тылу войска готов, союзников алан, сосредоточившегося на Дону в ожидании гуннского вторжения. Остготы были разгромлены и государство полулегендарного Германариха перестало существовать. Последней попыткой остготов вернуть независимость было сражение войска остготов во главе с вождем Винитарием с гуннами на нижнем Днепре в 375 году, закончившееся поражением остготов и гибелью их вождя. Северное Причерноморье стало принадлежать гуннам, в черноморских степях до 412 года находилась главная ставка гуннских вождей. У села Ново-Филиповка Мелитопольского района в «пещере колдуна» обнаружено погребение гуннского времени. Там найдены медные слитки, фрагменты медных сосудов, кузнечный инструмент, каменная наковальня, медная стружка, железные ручки котлов, стрела, зеркало. Аммиан Марцеллин писал: «племя гуннов, о котором мало знают древние памятники... живет за Меотийскими болотами у Ледовитого океана и превосходит всякую меру дикости».   Часть остготов ушла к визиготам, часть с гуннами дальше в Европу, часть — во владения Византийской империи. Большая часть готов через Керченский пролив прошла в горный Крым и присоединилась к крымским готам, живущих там со второй половины III века. Готы совместно с аланами по согласованию с византийцами расселились для защиты византийских владений и в округе Херсонеса. При археологических раскопках у сел Скалистого и Лучистого обнаружены готское оружие и аланская керамика. Достоверно известно, что на осовремененном языке готов говорили в Крыму до XVII века.   Первыми из Северного Причерноморья в 380 году на запад ушли аланские племена, но не все — часть аланов осталась в Крыму, а большое аланское племя еще до этого закрепилось на Северном Кавказе. После серии сражений и неудачных для них вмешательств в политическую жизнь Европы, в 418 году аланы были разгромлены вестготами в Испании. Остатки аланов перемешались с племенами вандалов и в 427 году ушли в Северную Африку, просуществовав там около ста лет.   Затем на запад двинулись гуннские племена. К 420 году большая часть гуннов кочевала на среднем Дунае. Их ханом стал Атилла, прозванный в Европе «бич божий». Ему удалось объединить гуннов в могучую империю, диктовавшую свою волю народам и государствам.   В 453 году, после битвы на Каталаунских полях на территории современной Франции с войсками римлян, вестготов и франков и смерти их вождя Аттилы, гуннская держава распалась. В 455 году в битве при реке Недао гунны во главе с сыном Атиллы Эллаком были окончательно разгромлены объединенными германскими племенами. Часть гуннов с сыном Атиллы Денгизихом после ряда битв ушли в низовья Дуная, где их разбили византийцы. В 463 году предки болгар разгромили и прогнали племена гуннов, остававшиеся в Южной Сибири. Остатки гуннов ушли на Волгу и Алтай, где смешались с местными племенами и ассимилировались. Часть гуннских племен вернулись в Северное Причерноморье и Крымский полуостров, где расселились на территории разгромленного ими Боспорского царства и на южном побережье Крыма до Херсонеса, выдавив живших там готов на Таманский полуостров и в юго-западный Крым. Могильники готов обнаружены на склоне горы Чатыр-Даг, у Харакса, у Черной речки, гуннское погребение найдено в кургане у села Изобильного в Нижегородском районе. В 464 году византийский император Юстин посылал своего посла Патрикия Проба на Боспор к царю гуннов Зилигду с предложением совместных военных действий против Персии. В конце V века остатки гуннских орд еще кочевали по степям Северного Причерноморья.   К концу IV века на Крымском полуострове больше не осталось греческих колоний-полисов, кроме Херсонеса. Греческие города-государства были разграблены и уничтожены неоднократными гото-гуннскими вторжениями.   Херсонес являлся главным опорным пунктом Византийской империи на Крымском полуострове весь V и начало VI века. В связи с увеличением присутствия кочевников в Крыму, в 488 году в Херсонесе византийцами были отстроены крепостные стены, разрушенные землетрясением, в городе находился гарнизон византийских войск. Сохранилось очень мало письменных свидетельств V века, касающихся Крыма. Известно, что византийцы именовали Херсонес — Херсоном, который выполнял посреднические торговые функции по снабжению молодой империи хлебом и продовольствием, вывозимых из Причерноморья и степного Крыма. Византийские торговые корабли имели длину 25 метров, ширину — семь, и две палубы. Паруса арабского типа позволяли быстро маневрировать по ветру, и суда не нуждались в веслах. Византийские боевые корабли-дромоны имели длину до пятидесяти метров и ширину — семь и могли развивать большую скорость. Суда были снабжены мощным тараном, вооружены катапультами, кидавшими зажигательные снаряды весом в полтонны на расстояние до километра. На дромонах находились огнеметы-сифонофоры, заливавшие корабли противника знаменитым «греческим огнем», состоящим из гудрона, серы и селитры, растворенных в нефти и вспыхивавшим при сопрокосновении с водой. Корабли имели металлическую обшивку, защищавшую от таранов противника.   В 527 году императором Византийской империи стал Юстиниан I, мечтавший расширить страну до прежних границ Римской империи. Первым его известным действием в Крыму был захват и восстановление Боспорского царства, территория которого была наиболее удобна для наблюдения за процессами, проходившими в Северном Причерноморье. В 529 году Юстиниан II принимал в Константинополе гуннского князя Горда и назначил его управлять Боспором. Горд начал с того, что перелил статуи местных божеств на монеты, за что и был убит взбунтовавшимся населением во главе с его братом Муагером. Позже царем Боспора стал потомок одного из бывших царей Тиберий Юлий Диуптун. В Боспоре расселились союзники византийцев — готы, под командованием кощеса Эвксинского Понта Иоанна и офицеров-готов Годилы и Вадурия. Впоследствии Боспорское царство становится центром византийского административного округа.   По приказу Юстиниана на южном берегу Крымского полуострова была создана мощная оборонительная система, включающая несколько опорных пунктов. Основными узлами обороны были построенные византийцами крепости Алустон (Алушта), Горзуиты (Гурзуф) и укрепленный пункт в Симболоне (Балаклава). В конце VI века у Судака существовало византийское береговое укрепление. Византийский историк Прокопий Кесарийский писал: «Что касается городов Боспора и Херсона, которые являются приморскими городами на том же берегу Эвксинского Понта за Меотидским болотом, за таврами и тавроскифами, и находятся на краю пределов римской державы, то, застав их стены в совершенно разрушенном состоянии, Юстиниан сделал их замечательно красивыми и крепкими. Он воздвиг там и два укрепления, так называемое Алуста и в Горзубитах. Особенно он укрепил стенами Боспор; с давних времен этот город стал варварским и находился под властью гуннов; император вернул его под власть римлян. Здесь же, на этом побережье есть страна по имени Дори, где с древних времен живут готы, которые не последовали за Теодорихом, направлявшимся в Италию. Они добровольно остались здесь и в мое еще время были в союзе с римлянами, отправлялись вместе с ними в поход, когда римляне шли на своих врагов, всякий раз когда императору было это угодно. Они достигают численностью населения до трех тысяч бойцов, в военном деле они превосходны, и в земледелии, которым они занимаются собственными руками, они достаточно искусны; гостеприимны они больше всех людей. Сама область Дори лежит на возвышенности, но она не камениста и не суха, напротив, земля очень хороша и приносит самые лучшие плоды. В этой стране император не построил нигде ни города, ни крепости, так как эти люди не терпят быть заключенными в каких бы то ни было стенах, но больше всего любили они жить всегда в полях. Так как казалось, что их местность легко доступна для нападения врагов, то император укрепил все места, где можно врагам вступить, длинными стенами и таким образом отстранил от готов беспокойство о вторжении в их страну врагов».   В Западной части Причерноморья в этот период утвердились новые пришельцы — большой племенной союз тюркоязычных племен — авары (в русских летописях обры), образовавшие Аварский каганат. Племена вар и потомки сарматов хиониты, жившие к северу от Аральского моря, к 558 году были разбиты тюркютами или тюрками — новым народом, возникшим при ассимиляции небольшого племени «семейства князя Ашина», ушедшего с территории северного Китая, и происходивших от хуннов алтайских племен. Перейдя Волгу, слившись в единый народ — авар, вары и хиониты расселились в степях Северного Причерноморья. К 565 году авары расширили свою территорию до Предкавказья, Дона и Кубани, овладели Паннонией и долиной Тиссы, совершали походы в Центральную Европу. Могущество авар начало падать после неудачной для них войны с Византией 626 года и в конце концов Аварский каганат был разгромлен войсками Карла Великого в 796 году и с 809 года являлся его вассалом. В V и VI веке авары совершали набеги на Крымский полуостров, частично оседая в Крыму.

thelib.ru

Римляне в Крыму | КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ

Иссле­до­ва­ние рим­ских воен­ных древ­но­стей Хер­со­не­са Таври­че­ско­го ведет­ся доста­точ­но дав­но. Одна­ко, несмот­ря на впе­чат­ля­ю­щие резуль­та­ты, достиг­ну­тые в изу­че­нии рим­ско­го воен­но­го при­сут­ствия в этом антич­ном цен­тре, еще не все аспек­ты этой слож­ной про­бле­мы могут счи­тать­ся окон­ча­тель­но решен­ны­ми. Рас­ши­ре­ние источ­ни­ко­вой базы, кото­рое про­ис­хо­дит почти каж­дый архео­ло­ги­че­ский сезон, застав­ля­ет вновь и вновь воз­вра­щать­ся к уже каза­лось бы извест­ным фак­там и осмыс­ли­вать их по-ново­му. Такая рабо­та про­сто необ­хо­ди­ма, так как она поз­во­ля­ет не толь­ко уточ­нить сде­лан­ные ранее выво­ды, но и выявить прин­ци­пи­аль­но новые момен­ты в орга­ни­за­ци­он­ной струк­ту­ре рим­ских войск, дис­ло­ци­ро­вав­ших­ся в Хер­со­не­се и его окру­ге.

Уже дав­но сре­ди кера­ми­че­ской эпи­гра­фи­ки Хер­со­не­са извест­но клей­мо на чере­пи­це с аббре­ви­а­ту­рой VEMI, интер­пре­та­ция кото­ро­го вызва­ла ожив­лен­ную дис­кус­сию (Зубарь, Анто­но­ва, 1991, с. 80—82). В свое вре­мя на осно­ва­нии того, что в латин­ской эпи­гра­фи­ке отсут­ству­ет сокра­ще­ние VE от vexillatio, было пред­ло­же­но рас­шиф­ро­вать это сокра­ще­ние как [opus] ve(teranorum) mi(ssiciorum) и видеть в чере­пи­це с таки­ми клей­ма­ми про­дук­цию, изго­тов­ляв­шу­ю­ся груп­пой вете­ра­нов рим­ской армии, кото­рая жила в кана­бе хер­со­нес­ско­го гар­ни­зо­на (Зубарь, Анто­но­ва, 1991, с. 84).

Одна­ко такое вос­ста­нов­ле­ние аббре­ви­а­ту­ры VEMI не было при­ня­то дру­ги­ми иссле­до­ва­те­ля­ми. Сна­ча­ла Т. Сар­нов­ский, а вслед за нимД. А. Костро­ми­чев пред­ло­жи­ли рас­шиф­ро­вы­вать это клей­мо как V(exillatio) e(xercitus) M(oesiae) i(nferior) (Sarnowski, Zubar, 1996, S. 234; Костро­ми­чев, 1997, с. 62—63; Саве­ля, Сар­нов­ский, 1999, с. 44). Прав­да, такое вос­ста­нов­ле­ние до послед­не­го вре­ме­ни мож­но было рас­смат­ри­вать лишь в каче­стве одно­го из воз­мож­ных вари­ан­тов рас­шиф­ров­ки аббре­ви­а­ту­ры VEMI, так как сокра­ще­ние V от vexillatio не явля­ет­ся харак­тер­ным для латин­ской эпи­гра­фи­ки (Ср.: Sandys, 1969, р. 310; Cohen, Egbert, Cagnat, 1982, р. LVI—LVII). Но в 1997 г. во вре­мя рас­ко­пок на тер­ри­то­рии Бала­кла­вы остат­ков куль­то­во­го ком­плек­са, свя­зан­но­го с почи­та­ни­ем рим­ски­ми воен­но­слу­жа­щи­ми Юпи­те­ра Доли­хе­на, была обна­ру­же­на над­пись, в кото­рой упо­ми­на­ет­ся уже извест­ный по над­пи­сям 1996 г. воен­ный три­бун Анто­ний Валент (Зубар, Саве­ля, Сар­новсь­кий, 1997, с. 67—88). В отли­чие от уже извест­ных эпи­гра­фи­че­ских памят­ни­ков, в новой над­пи­си, кото­рая явля­лась фраг­мен­ти­ро­ван­ным посвя­ще­ни­ем Гер­ку­ле­су, его долж­ность обо­зна­че­на как trib(unus) milit(um) vexill(atio) exerc(itus), кото­рую мож­но уве­рен­но допол­нить как M(oesiae) i(nferior) (Sarnowski, Savelja, 1998, S. 43, N 32). Исхо­дя из это­го, теперь не может вызы­вать сомне­ния пра­виль­ность вос­ста­нов­ле­ния аббре­ви­а­ту­ры клей­ма VEMI как V(exillatio) e(xercitus) M(oesiae) i(nferior). Сле­до­ва­тель­но, нети­пич­ное для латин­ской эпи­гра­фи­ки сокра­ще­ние V от vexillatio сле­ду­ет счи­тать исклю­че­ни­ем, кото­рое было про­дик­то­ва­но не извест­ны­ми нам при­чи­на­ми, воз­мож­но, жела­ни­ем эко­но­мии места при изго­тов­ле­нии мат­ри­цы клей­ма (Костро­ми­чев, 1997, с. 63).

Обо­зна­че­ние долж­но­сти Анто­ния Вален­та как tribunus militum vexillatio exercitus Moesiae inferior в новой над­пи­си поз­во­ля­ет уточ­нить и вос­ста­нов­ле­ние тек­ста эпи­гра­фи­че­ско­го памят­ни­ка из Бала­кла­вы, где гово­рит­ся о вос­ста­нов­ле­нии хра­ма. Во вто­рой стро­ке этой над­пи­си после VEXILLAT(io) долж­но было сто­ять EX(ercitus) M(oesiae), а в нача­ле тре­тьей — i(nferior) (Зубар, Саве­ля, Сар­новсь­кий, 1997, с. 71; Sarnowski, Savelja, 1998, S. 43—44, № 33, Abb. 18).

При пуб­ли­ка­ции латин­ских над­пи­сей, обна­ру­жен­ных в Бала­кла­ве в 1996 г., ука­зы­ва­лось, что рим­ские вой­ска, дис­ло­ци­ро­вав­ши­е­ся здесь во вто­рой поло­вине II в. в орга­ни­за­ци­он­ном отно­ше­нии пред­став­ля­ли собой отдель­ную век­сил­ля­цию под коман­до­ва­ни­ем цен­ту­ри­о­на I Ита­лий­ско­го леги­о­на, выде­лен­ную из соста­ва войск армии Ниж­ней Мезии. В свою оче­редь этот рим­ский гар­ни­зон был под­чи­нен воен­но­му три­бу­ну I Ита­лий­ско­го леги­о­на в ран­ге пре­по­зи­та, кото­рый осу­ществ­лял опе­ра­тив­ное руко­вод­ство все­ми рим­ски­ми воен­ны­ми сила­ми в этом рай­оне и штаб-квар­ти­ра кото­ро­го нахо­ди­лась в Хер­со­не­се (Зубар, Саве­ля, Сар­новсь­кий, 1997, с. 81; Зубарь, 1998 а, с. 99).

Но наход­ка новой над­пи­си, в кото­рой упо­ми­на­ет­ся Анто­ний Валент, воен­ный три­бун век­сил­ля­ции войск Ниж­ней Мезии, а так­же ряд дру­гих дан­ных, и в первую оче­редь пуб­ли­ка­ция мате­ри­а­лов из рас­ко­пок рим­ской цита­де­ли Хер­со­не­са, поз­во­ля­ют несколь­ко ина­че рекон­стру­и­ро­вать орга­ни­за­ци­он­ную струк­ту­ру рим­ских войск в окрест­но­стях это­го антич­но­го цен­тра в тре­тьей чет­вер­ти II в.

В над­пи­си о вос­ста­нов­ле­нии хра­ма и посвя­ще­нии Гер­ку­ле­су, обна­ру­жен­ных в 1996 г., упо­ми­на­ет­ся цен­ту­ри­он Новий Уль­пи­ан, кото­рый непо­сред­ствен­но осу­ществ­лял стро­и­тель­ство и поста­вил ста­тую Гер­ку­ле­са под руко­вод­ством Анто­ния Вален­та, воен­но­го три­бу­на I Ита­лий­ско­го леги­о­на (Зубар, Саве­ля, Сар­новсь­кий, 1997, с. 69—70). Но ни в той, ни в дру­гой над­пи­си он не назван коман­ди­ром век­сил­ля­ции. Более того, вновь най­ден­ная над­пись сви­де­тель­ству­ет, что все­ми рим­ски­ми вой­ска­ми в рай­оне Хер­со­не­са, а, может быть, и во всей Тав­ри­ке, коман­до­вал Анто­ний Валент, три­бун войск Ниж­ней Мезии и одновре­мен­но I Ита­лий­ско­го леги­о­на. Учи­ты­вая, что вос­ста­нов­ле­ние хра­ма Юпи­те­ра Доли­хе­на и уста­нов­ка ста­туи Гер­ку­ле­са осу­ществ­ля­лись Анто­ни­ем Вален­том через цен­ту­ри­о­на того же леги­о­на Новия Уль­пи­а­на, то логич­но пред­по­ло­жить, что рим­ски­ми вой­ска­ми в Хер­со­не­се и его окрест­но­стях коман­до­вал воен­ный три­бун, а его пред­ста­ви­те­лем в опор­ном пунк­те, рас­по­ло­жен­ном на тер­ри­то­рии Бала­кла­вы был упо­мя­ну­тый цен­ту­ри­он. При­чем сей­час есть осно­ва­ния пола­гать, что основ­ная мас­са рим­ских войск дис­ло­ци­ро­ва­лась не в самом Хер­со­не­се, а в его окру­ге, в том чис­ле и на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Бала­кла­вы (Зубар, 1997, с. 170—172; Ср.: Анто­но­ва, 1996, с. С. 10—14; Анто­но­ва, 1997, с. 8; Саве­ля, Сар­нов­ский, 1999, с. 44). Таким обра­зом, ско­рее все­го рим­ские воен­но­слу­жа­щие, рас­квар­ти­ро­ван­ные в Хер­со­не­се и на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Бала­кла­вы вхо­ди­ли в состав еди­ной век­сил­ля­ции, назван­ной в пере­пис­ке по пово­ду про­сти­ту­ци­он­ной пода­ти vexillatio Cersonessitana (IOSPE, I2, № 404; Соло­мо­ник, 1983, с. 20—27, № 1), кото­рой коман­до­вал воен­ный три­бун I Ита­лий­ско­го леги­о­на.

Ска­зан­ное хоро­шо согла­су­ет­ся с тер­ри­то­ри­аль­ным рас­про­стра­не­ни­ем кро­вель­ной чере­пи­цы с клей­ма­ми VEMI, кото­рые рас­шиф­ро­вы­ва­ют­ся как V(exillatio) e(xercitus) M(oesiae) i(nferior). Клей­ма с такой аббре­ви­а­ту­рой обна­ру­же­ны при рас­коп­ках в Хер­со­не­се (Зубарь, Анто­но­ва, 1991, с. 80), рим­ско­го опор­но­го пунк­та на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Бала­кла­вы и на высо­те Казац­кая (Саве­ля, 1997, с. 90, 92), где рас­по­ла­га­лась рим­ская сто­ро­же­вая баш­ня (Зубар, 1997, с. 165—174). Сле­до­ва­тель­но, мож­но пред­по­ла­гать, что во всех ука­зан­ных пунк­тах дис­ло­ци­ро­ва­лись сол­да­ты одной век­сил­ля­ции. Латин­ские над­пи­си, обна­ру­жен­ные на тер­ри­то­рии Бала­кла­вы в 1996—1997 гг., сви­де­тель­ству­ют, что чере­пи­ца с клей­ма­ми VEMI нача­ла изго­тов­лять­ся рим­ски­ми воен­но­слу­жа­щи­ми в сере­дине — тре­тьей чет­вер­ти II в. К тому же вре­ме­ни отно­сит­ся чере­пи­ца с клей­ма­ми OPUSNOV, обна­ру­жен­ная в Хер­со­не­се и на тер­ри­то­рии Бала­кла­вы (Бори­со­ва, 1961, с. 41—42, рис. 3; Саве­ля, 1997, с. 237).

В свое вре­мя В. В. Бори­со­ва вслед за Б. Н. Гра­ко­вым вос­ста­но­ви­ла его леген­ду как opus nov(um) и счи­та­ла, что чере­пи­ца с таки­ми клей­ма­ми была спе­ци­аль­но изго­тов­ле­на для каких-то новых постро­ек (Бори­со­ва, 1961, с. 42, 45). Одна­ко позд­нее была выска­за­на мысль о том, что вто­рую часть клей­ма сле­ду­ет счи­тать име­нем соб­ствен­ным и, сле­до­ва­тель­но, оно может быть интер­пре­ти­ро­ва­но как обо­зна­че­ние про­дук­ции мастер­ской, при­над­ле­жав­шей неко­е­му граж­дан­ско­му лицу, имя кото­ро­го начи­на­лось на Nov (Зубарь, Анто­но­ва, 1991, с. 82—83, рис. 2, 1; Зубарь, 1994, с. 98, рис. 44, 1). Наход­ка в Бала­кла­ве эпи­гра­фи­че­ских памят­ни­ков, в кото­рых упо­ми­на­ет­ся Новий Уль­пи­ан, поз­во­ля­ет несколь­ко уточ­нить этот вывод.

Имя Новий срав­ни­тель­но ред­кое в латин­ской про­со­по­гра­фии (Schultzte, 1933, S. 202, 364, 482; Mócsy, Feldmann, Marton, Szilágyi, 1983, р. 204). Поэто­му, види­мо, есть все осно­ва­ния отож­де­ствить это имя на клей­ме с Нови­ем Уль­пи­а­ном (Novius Vlpianus), цен­ту­ри­о­ном I Ита­лий­ско­го леги­о­на (Зубар, Саве­ля, Сар­новсь­кий, 1997, с. 71), осу­ществ­ляв­шим руко­вод­ство рим­ски­ми сол­да­та­ми в ходе стро­и­тель­ных работ на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Бала­кла­вы в сере­дине — тре­тьей чет­вер­ти II в. Но, види­мо, все-таки нель­зя гово­рить о выпус­ке кро­вель­ной чере­пи­цы Нови­ем Уль­пи­а­ном как част­ным лицом. В дан­ном слу­чае он высту­пал как выс­шее воен­ное долж­ност­ное лицо в этом пунк­те дис­ло­ка­ции рим­ских войск и изго­тов­ле­ние чере­пи­цы осу­ществ­ля­лось сила­ми под­чи­нен­ных ему сол­дат и под его непо­сред­ствен­ным руко­вод­ством1. Види­мо, к тре­тьей чет­вер­ти II в. сле­ду­ет отно­сить два фраг­мен­та чере­пи­цы с клей­ма­ми OPVS PVBLIC или OPVS PVBLIC(ii), обна­ру­жен­ные в Хер­со­не­се и Бала­кла­ве (Зубарь, 1994, с. 98, рис. 44, 2; Sarnowski, Savelja, 1998, S. 40—41). К сожа­ле­нию, это клей­мо пока не под­да­ет­ся убе­ди­тель­ной интер­пре­та­ции, хотя пер­вый вари­ант латин­ских клейм с упо­ми­на­ни­ем Равенн­ской эскад­ры (VEX/CRAVSP — vex(illatio) c(lassis) Rav(ennatis) s(umptu) p(ublico)), обна­ру­жен­ных при рас­коп­ках Харак­са (Ростов­цев, 1900, с. 155; Бла­ват­ский, 1951, С. 254) поз­во­ля­ет кера­ми­че­скую про­дук­цию с таки­ми клей­ма­ми так­же свя­зы­вать с про­из­вод­ствен­ной дея­тель­но­стью рим­ских сол­дат. Не исклю­че­но так­же, что эта чере­пи­ца изго­тов­ля­лась под руко­вод­ством неиз­вест­но­го нам Пуб­лия, кото­рый, как и Новий Уль­пи­ан, был долж­ност­ным лицом век­сил­ля­ции войск Ниж­ней Мезии.

Таким обра­зом, мож­но заклю­чить, что око­ло сере­ди­ны II в., когда в Хер­со­нес и его окрест­но­сти были вве­де­ны рим­ские вой­ска, здесь раз­вер­ну­лось стро­и­тель­ство, для кото­ро­го исполь­зо­ва­лась кро­вель­ная чере­пи­ца с клей­ма­ми VEMI. Наход­ки чере­пи­цы с таки­ми клей­ма­ми не толь­ко в Хер­со­не­се, но и в дру­гих пунк­тах его окру­ги, поз­во­ля­ет гово­рить о том, что все рим­ские вой­ска, рас­квар­ти­ро­ван­ные в этом рай­оне, вхо­ди­ли в состав еди­ной век­сил­ля­ции, нахо­див­шей­ся под коман­до­ва­ни­ем воен­но­го три­бу­на. В поль­зу тако­го заклю­че­ния сви­де­тель­ству­ет и фраг­мен­ти­ро­ван­ная гре­че­ская над­пись, прав­да, более позд­не­го вре­ме­ни, в кото­рой два­жды упо­ми­на­ет­ся Аррий Алки­ви­ад, воен­ный три­бун, извест­ный по пере­пис­ке граж­дан­ской общи­ны Хер­со­не­са с рим­ской адми­ни­стра­ци­ей по пово­ду про­сти­ту­ци­он­ной пода­ти, кото­рая дати­ру­ет­ся вре­ме­нем прав­ле­ния импе­ра­то­ра Сеп­ти­мия Севе­ра (Зубарь, 1994, c. 84—85). По мне­нию Э. И. Соло­мо­ник, опуб­ли­ко­вав­шей над­пись, этот фраг­мент мог быть частью копии како­го-то рас­по­ря­же­ния или при­ка­за Л. Аррия Алки­ви­а­да, кото­рый был выстав­лен в месте дис­ло­ка­ции рим­ско­го воен­но­го отря­да (Соло­мо­ник, 1974, с. 34—36), являв­ше­го­ся частью хер­со­нес­ской век­сил­ля­ции.

Аббре­ви­а­ту­ра VEMI, веро­ят­но, сви­де­тель­ству­ет, что в сере­ди­ны — тре­тьей чет­вер­ти II в., в отли­чие от более позд­не­го вре­ме­ни, когда костяк рим­ско­го гар­ни­зо­на состав­ля­ли сол­да­ты XI Клав­ди­е­ва леги­о­на и при­дан­ных ему о опе­ра­тив­ное под­чи­не­ние вспо­мо­га­тель­ных под­раз­де­ле­ний, хер­со­нес­ская век­сил­ля­ция была сме­шан­ной. Появ­ле­ние в Хер­со­не­се и его окрест­но­стях сол­дат XI Клав­ди­е­ва леги­о­на, с кото­рым свя­за­ны чере­пич­ные клей­ма с аббре­ви­а­ту­рой LEG XI CL (Зубар, 1991, с. 119—123; 1994, с. 51—52), поз­во­ля­ет верх­нюю хро­но­ло­ги­че­скую рам­ку быто­ва­ния клейм с сокра­ще­ни­ем VEMI огра­ни­чить кон­цом II или рубе­жом II—III вв. (Костро­ми­чев, 1997, с. 63).

В насто­я­щее вре­мя появ­ле­ние рим­ских войск в Хер­со­не­се и его окрест­но­стях на осно­ва­нии над­пи­си на поста­мен­те ста­туи Гер­ку­ле­са из Бала­кла­вы мож­но отне­сти к про­ме­жут­ку вре­ме­ни меж­ду 147—161 гг. (Зубарь, 1994, с. 44; Зубар, Саве­ля, Сар­новсь­кий, 1997, с. 69—70). При этом в над­пи­си с упо­ми­на­ни­ем хра­ма Юпи­те­ра Доли­хе­на ска­за­но, что он был не постро­ен, а лишь вос­ста­нов­лен. Это поз­во­ля­ет пред­по­ла­гать, что здесь ранее уже нахо­ди­лась какая-то куль­то­вая построй­ка, кото­рая была вос­ста­нов­ле­на, бла­го­да­ря дея­тель­но­му уча­стию три­бу­на Анто­ния Вален­та и цен­ту­ри­о­на Новия Уль­пи­а­на (Зубар, Саве­ля, Сар­новсь­кий, 1997, с. 71). Это, с извест­ной долей веро­ят­но­сти, поз­во­ля­ет пред­по­ла­гать, что в тре­тьей чет­вер­ти II в. здесь про­изо­шла реор­га­ни­за­ция систе­мы рим­ско­го воен­но­го кон­тро­ля, свя­зан­ная, веро­ят­но, с появ­ле­ни­ем на тер­ри­то­рии Бала­кла­вы и в Хер­со­не­се воен­но­слу­жа­щих I Ита­лий­ско­го леги­о­на.

А. Г. Авди­ев вслед за С. Ю. Сапры­ки­ным счи­тал, что уже око­ло 116/117 вв., в свя­зи с меро­при­я­ти­я­ми Тра­я­на по под­го­тов­ке Пар­фян­ско­го похо­да, в Хер­со­не­се появи­лись воен­но­слу­жа­щие V Маке­дон­ско­го леги­о­на (Сапры­кин, 1981, с. 61; Авди­ев, 1993, с. 121). Но сей­час нет реши­тель­но ника­ких дан­ных о при­сут­ствии сол­дат это­го соеди­не­ния в Хер­со­не­се в пер­вой поло­вине II в. Более того, на осно­ва­нии ряда эпи­гра­фи­че­ских памят­ни­ков мож­но гово­рить, что в Хер­со­не­се на рубе­же 20—30-ых гг. II в. какое-то вре­мя нахо­дил­ся рим­ский гар­ни­зон, вклю­чав­ший воен­но­слу­жа­щих I Ита­лий­ско­го леги­о­на и сол­дат III Галль­ской когор­ты вспо­мо­га­тель­ных войск (Зубар, 1993, с. 133—137; 1994, с. 33—36; 1998, с. 75—78). Поэто­му до полу­че­ния ново­го убе­ди­тель­но­го эпи­гра­фи­че­ско­го или архео­ло­ги­че­ско­го мате­ри­а­ла за terminus post quem для всех памят­ни­ков с упо­ми­на­ни­ем это­го соеди­не­ния сле­ду­ет при­ни­мать пери­од не ранее кон­ца 40-ых и не позд­нее 50 гг. II в., когда, судя по име­ю­щим­ся в насто­я­щее вре­мя дан­ным, рим­ские вой­ска появи­лись в Хер­со­не­се и его окрест­но­стях (Зубарь, 1994, с. 43, 44). Но не менее важ­но опре­де­лить и terminus ante quem для пре­бы­ва­ния сол­дат это­го леги­о­на в Тав­ри­ке. Для это­го сле­ду­ет обра­тить­ся к исто­рии V Маке­дон­ско­го леги­о­на, кото­рый вхо­дил в состав рим­ской армии, рас­квар­ти­ро­ван­ной на тер­ри­то­рии Ниж­ней Мезии.

V Маке­дон­ский леги­он был вве­ден на тер­ри­то­рию Мезии не ранее 23 г. (Авди­ев, 1993, с. 113—114). Позд­нее его под­раз­де­ле­ния, веро­ят­но, при­ни­ма­ли уча­стие в подав­ле­нии вос­ста­ния 46 г. во Фра­кии, а в 62 г. леги­он в пол­ном соста­ве был направ­лен на Восток, где участ­во­вал в воен­ных дей­стви­ях про­тив Пар­фии и осо­бо отли­чил­ся при взя­тии Иеру­са­лим­ско­го хра­ма (Filow, 1906, S. 20—23; Ritterling, 1925, Sp. 1574 ff). Осе­нью 71 г. он был воз­вра­щен с Восто­ка и местом дис­ло­ка­ции его шта­ба стал Эск (Syme, 1928, р. 48, 49; Aricescu, 1977, р. 179). Впо­след­ствии леги­он при­нял уча­стие в Дакий­ских вой­нах Тра­я­на (CIL, X, 6321;), хотя есть осно­ва­ния пола­гать, что и в это вре­мя его основ­ной лагерь нахо­дил­ся в Эске (CIL, III, 7433). После вто­рой Дакий­ской вои­ны (101—106 гг.) и обра­зо­ва­ния про­вин­ции Дакия он был пере­ве­ден в Трез­мис и взял под свою охра­ну гра­ни­цу вдоль Дуная от Капи­да­вы до Нови­о­ду­ну­ма, вклю­чая укреп­ле­ния Бар­бо­ши и Орлов­ку (Aricescu, 1977 а, р. 24—31). Кро­ме это­го сол­да­ты V Маке­дон­ско­го леги­о­на были раз­ме­ще­ны в Кал­ла­ти­се и Истрии, а так­же из его соста­ва была выде­ла­на век­сил­ля­ция, кото­рая дис­ло­ци­ро­ва­лась в Тире (Aricescu, 1977 а, р. 33; Сон, 1993, с. 32—33). Имен­но после окон­ча­ния Дакий­ских войн импе­ра­то­ра Тра­я­на рим­ская адми­ни­стра­ция нача­ла целе­на­прав­лен­ное укреп­ле­ние мезий­ской гра­ни­цы на Дунае, в систе­ме кото­рой веду­щую роль играл V Маке­дон­ский леги­он (Fitz, 1962, р. 28). В Трез­ми­се основ­ной лагерь это­го леги­о­на нахо­дил­ся вплоть до кон­ца60-ых гг. II в., хотя его под­раз­де­ле­ния участ­во­ва­ли в подав­ле­нии вос­ста­ния в Иудее и войне про­тив пар­фян в пери­од прав­ле­ния Мар­ка Авре­лия и Луция Вера (161—166 гг.) (Зубар, 1991, с. 120—121). Во вто­рой поло­вине 60-ых годов II в. леги­он посте­пен­но свер­нул свои век­сил­ля­ции и око­ло 166/167 гг. был пере­дис­ло­ци­ро­ван в Дакию, на тер­ри­то­рии кото­рой оста­вал­ся вплоть до эва­ку­а­ции этой про­вин­ции в прав­ле­ние импе­ра­то­ра Авре­ли­а­на (270—275 гг.) (Filow, 1906, S. 74—77; Ritterling, 1925, Sp. 1298, 1579—1582). При этом сле­ду­ет осо­бо под­черк­нуть, что сей­час нель­зя гово­рить о том, что яко­бы око­ло 170 г. он был воз­вра­щен в Ниж­нюю Мезию (Куд­ряв­цев, 1957, с. 184), так как в над­пи­си, на осно­ве кото­рой сде­лан этот вывод, пря­мо ска­за­но, что это соеди­не­ние в опе­ра­тив­ном отно­ше­нии было под­чи­не­но воен­но­му коман­до­ва­нию Дакии (CIL, III, 14433; Saxer, 1967, S. 41, 42; Aricescu, 1977 а, р. 46, 279; Зубар, 1991, с. 121). При­сут­ствие его сол­дат в Адамк­лис­си око­ло 170 г. может сви­де­тель­ство­вать лишь о том, что после выво­да основ­ной сил леги­о­на в Дакию на тер­ри­то­рии Ниж­ней Мезии еще какое-то вре­мя нахо­ди­лись под­раз­де­ле­ния V Маке­дон­ско­го леги­о­на, пока им на сме­ну не при­шли воен­но­слу­жа­щие дру­гих соеди­не­ний Мезий­ской армии.

На осно­ва­нии это­го мож­но утвер­ждать, что terminus ante quem для при­сут­ствия сол­дат V Маке­дон­ско­го леги­о­на в Хер­со­не­се и его окрест­но­стях явля­ет­ся 166/167 г.2 и, сле­до­ва­тель­но, все памят­ни­ки с упо­ми­на­ни­ем это­го соеди­не­ния и воен­но­слу­жа­щих из его соста­ва сле­ду­ет отно­сить к про­ме­жут­ку вре­ме­ни меж­ду кон­цом 40-ых — 50-ми гг. II в. и 166/167 г., когда это соеди­не­ние с тер­ри­то­рии Ниж­ней Мезии было выве­де­но в Дакию (CIL, III, 14433), а в Хер­со­не­се сол­дат V Маке­дон­ско­го в кон­це 60-ых гг. II в. сме­ни­ли воен­но­слу­жа­щие I Ита­лий­ско­го леги­о­на (Зубар, 1991, с. 50; 1994, с. 123—122).

Нали­чие в Хер­со­не­се и на Герак­лей­ском полу­ост­ро­ве клейм V Маке­дон­ско­го леги­о­на (Сапры­кин, 1981, 58—60)3, а так­же над­гро­бия сол­да­та это­го соеди­не­ния в горо­де (IOSPE, I2, № 519; Соло­мо­ник, 1983, с. 49, 50, № 21), поз­во­ля­ет заклю­чить, что пер­во­на­чаль­но рим­ский гар­ни­зон здесь состо­ял из воен­но­слу­жа­щих имен­но это­го соеди­не­ния (Зубар, 1991, с. 120; 1994, с. 50). Вме­сте с этим сле­ду­ет отме­тить, что на кро­вель­ной чере­пи­це, обна­ру­жен­ной при рас­коп­ках цита­де­ли Хер­со­не­са и его окру­ги, зафик­си­ро­ва­но несколь­ко типов аббре­ви­а­тур обо­зна­че­ния V Маке­дон­ско­го леги­о­на (Сапры­кин, 1981, с. 58—62). Это, а так­же схо­жесть оттис­ка с леген­дой LEGVMAC из цита­де­ли Хер­со­не­са и укреп­ле­ния Бар­бо­ши на Ниж­нем Дунае (Dorutiu-Boila, 1972, р. 54, fig. 2, 2), поз­во­ля­ет пред­по­ла­гать, что по край­ней мере часть этих стро­и­тель­ных мате­ри­а­лов была при­воз­ной и леги­о­не­ры на пер­вом эта­пе сво­е­го пре­бы­ва­ния в Тав­ри­ке еще не нала­ди­ли ее про­из­вод­ство на месте. Вме­сте с этим, если вос­ста­нов­ле­ние аббре­ви­а­ту­ры VEXLEV из Хер­со­не­са как Vex(illacio) Le(gioni) V (Macedonica) вер­но, то бли­зость гли­ны этих экзем­пля­ров с чере­пи­цей, на кото­рой сто­я­ла хро­но­ло­ги­че­ски более позд­няя леген­да VEX LE XI (Бори­со­ва, 1961, с. 44, рис. 6), поз­во­ля­ет гово­рить о уже нала­жен­ном про­из­вод­стве это­го стро­и­тель­но­го мате­ри­а­ла рим­ски­ми сол­да­та­ми в Хер­со­не­се. Хотя незна­чи­тель­ное коли­че­ство нахо­док чере­пи­цы с таки­ми клей­ма­ми, веро­ят­но, поз­во­ля­ет гово­рить об очень непро­дол­жи­тель­ном пери­о­де их про­из­вод­ства. При­чем, если вос­ста­нов­ле­ние аббре­ви­а­ту­ры VEXLEV как Vex(illacio) Le(gioni) V (Macedonica) пра­во­мер­но, то мож­но пред­по­ла­гать, что в сере­дине II в. рим­ская век­сил­ля­ция Хер­со­не­са была леги­он­ной и фор­ми­ро­ва­лась пре­иму­ще­ствен­но на базе сол­дат это­го соеди­не­ния.

Осо­бо сле­ду­ет под­черк­нуть, что вывод под­раз­де­ле­ний V Маке­дон­ско­го леги­о­на в Дакию и заме­на его сол­дат воен­но­слу­жа­щи­ми дру­гих соеди­не­ний, в том чис­ле и в антич­ных цен­трах Север­но­го При­чер­но­мо­рья, про­ис­хо­дил посте­пен­но4. Об этом, в част­но­сти, сви­де­тель­ству­ют клей­ма на чере­пи­це из Тиры и фраг­мент стро­и­тель­ной над­пи­си из Оль­вии, где упо­ми­на­ют­ся век­сил­ля­ции во гла­ве с цен­ту­ри­о­ном I Ита­лий­ско­го леги­о­на, состо­яв­шие из сол­дат V Маке­дон­ско­го, I Ита­лий­ско­го и XI Клав­ди­е­ва леги­о­нов (Сон, 1993, с. 33—34; Зубарь, Сон, 1995, с. 184—185).

В этом отно­ше­нии пока­за­тель­но и то, что рим­ские сол­да­ты, дис­ло­ци­ро­вав­ши­е­ся на мысе Ай-Тодор в 166 г., нахо­ди­лись под коман­до­ва­ни­ем цен­ту­ри­о­на XI Клав­ди­е­ва леги­о­на (Sarnowski, Zubar, 1996, S. 229—233; Зубарь, Сар­нов­ский, 1997, с. 50—59), хотя до насто­я­ще­го вре­ме­ни счи­та­лось, что воен­но­слу­жа­щие это­го соеди­не­ния появ­ля­ют­ся в Тав­ри­ке, в отли­чие от Оль­вии, не ранее рубе­жа II—III вв. н. э. (Зубар, 1991, с. 121—122; 1994, с. 57). Поэто­му мож­но пред­по­ло­жить, что в60-ых гг. II в. хер­со­нес­ская век­сил­ля­ция, как впро­чем и рим­ские гар­ни­зо­ны Тиры, Оль­вии и, види­мо, Харак­са, были сме­шан­ны­ми. При­чем, в Оль­вии и Харак­се они нахо­ди­лись под коман­до­ва­ни­ем цен­ту­ри­о­нов XI Клав­ди­е­ва, а в Тире и Хер­со­не­се — I Ита­лий­ско­го леги­о­нов. Если это так, то под «вой­ска­ми Ниж­ней Мезии» на кро­вель­ной чере­пи­це под аббре­ви­а­ту­рой VEMI из Хер­со­не­са, его окрест­но­стей и Бала­кла­вы ско­рее все­го были скры­ты наиме­но­ва­ния мезий­ских леги­о­нов и вспо­мо­га­тель­ных войск, кото­рые пере­чис­ля­лись в клей­ме из Тиры (Сон, 1993, с. 33—34).

Сей­час труд­но ска­зать, вхо­ди­ла ли век­сил­ля­ция Харак­са в тре­тьей чет­вер­ти II в. в опе­ра­тив­ное под­чи­не­нии рим­ско­го воен­но­го три­бу­на, штаб-квар­ти­ра кото­ро­го нахо­ди­лась в Хер­со­не­се. Но то, что в эпи­та­фии Т. Плав­тия Фелик­са Фер­рун­ти­а­на, наря­ду с дру­ги­ми долж­но­стя­ми, назва­на его долж­ность «пре­по­зи­та пон­тий­ских век­сил­ля­ций в Ски­фии и Тав­ри­ке» в ран­ге воен­но­го три­бу­на, поз­во­ля­ет пред­по­ла­гать это для 80-ых, а может быть даже и 90-ых гг. II в. (Ростов­цев, 1908, с. 65; Беля­ев, 1968, с. 132). Ины­ми сло­ва­ми, под коман­до­ва­ни­ем это долж­ност­но­го лица в то вре­мя нахо­ди­лись все рим­ские вой­ска, дис­ло­ци­ро­вав­ши­е­ся в Юго-Запад­ном и Южном Кры­му (Зубарь, Сар­нов­ский, 1997, с. 56—58).

Сей­час в силу отсут­ствия надеж­ных источ­ни­ков труд­но что-то опре­де­лен­ное ска­зать о вре­ме­ни и при­чи­нах объ­еди­не­ния под еди­ным коман­до­ва­ни­ем всех век­сил­ля­ций в Юго-Запад­ном и Южном Кры­му. Одна­ко, как пред­став­ля­ет­ся, все же мож­но в пред­по­ло­жи­тель­ном плане рекон­стру­и­ро­вать ситу­а­цию, сло­жив­шу­ю­ся в Тав­ри­ке в 70-ых —80-ых гг. II в.

Из недав­но опуб­ли­ко­ван­ных хер­со­нес­ских декре­тов в честь Т. Авре­лия Каль­пур­ния Апол­ло­ни­да и его жены Пау­ли­ны, изда­ние кото­рых дати­ру­ет­ся 174 г., ста­ло извест­но, что неза­дол­го до это­го сюда при­был рим­ский про­ку­ра­тор (Анто­но­ва, Яйлен­ко, 1995, с. 58—86). При­ни­мая вос­ста­нов­ле­ние это­го доку­мен­та, пред­ло­жен­ное Ю. Г.Вино­гра­до­вым (1996, с. 48—60), сле­ду­ет согла­сить­ся и с тем, что честву­е­мый в декре­те, вне вся­ко­го сомне­ния, при­был в Хер­со­нес не с каким-то дипло­ма­ти­че­ским пору­че­ни­ем (Анто­но­ва, Яйлен­ко, 1995, с. 72, 74), а во гла­ве воен­но­го отря­да, кото­рый лик­ви­ди­ро­вал угро­зу Хер­со­не­су в пери­од акти­ви­за­ции вар­вар­ских наро­дов Север­но­го При­чер­но­мо­рья в свя­зи с так назы­ва­е­мой Сар­мат­ской вой­ной (Вино­гра­дов, 1996, с. 57 и сл.; Ср.: Свен­циц­кая, 1996, с. 138—139; Смыш­ля­ев, 1996, с. 141—147)5. Имен­но поэто­му Т. Авре­лий Каль­пур­ни­ан Апол­ло­нид, постав­лен­ный импе­ра­тор­ским рас­по­ря­же­ни­ем во гла­ве воен­но­го отря­да в декре­те назван «спа­си­те­лем» (Анто­но­ва, Яйлен­ко, 1995, с. 76). Не исклю­че­но, что не толь­ко угро­за само­му Хер­со­не­су, но и раз­гром вар­ва­ра­ми срав­ни­тель­но круп­но­го рим­ско­го опор­но­го пунк­та на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Бала­кла­вы, а, воз­мож­но, и ощу­ти­мые поте­ри, кото­рые понес­ли при этом рим­ляне, мог быть непо­сред­ствен­ной при­чи­ной появ­ле­ния столь высо­ко­по­став­лен­но­го лица про­вин­ци­аль­ной адми­ни­стра­ции в Тав­ри­ке (Зубар, Саве­ля, Сар­новсь­кий, 1997, с. 82—83).

Как отме­ча­лось, при­ме­ни­тель­но к пери­о­ду вре­ме­ни до 80-ых гг. II в. нель­зя с пол­ной уве­рен­но­стью гово­рить о том, что все рим­ские вой­ска в Юго-Запад­ном и Южном Кры­му нахо­ди­лись под коман­до­ва­ни­ем рим­ско­го воен­но­го три­бу­на, нахо­див­ше­го­ся в Хер­со­не­се. Поэто­му не исклю­че­но, что в резуль­та­те появ­ле­ния в Хер­со­не­се око­ло 174 г. рим­ско­го про­ку­ра­то­ра Т. Авре­лия Каль­пур­ни­а­на Апол­ло­ни­да были раз­гром­ле­ны не толь­ко угро­жав­шие горо­ду вар­ва­ры, но и про­ве­де­на опре­де­лен­ная реор­га­ни­за­ция управ­ле­ния рим­ски­ми вой­ска­ми. Век­сил­ля­ции, рас­квар­ти­ро­ван­ные в Хер­со­не­се и его окрест­но­стях, на тер­ри­то­рии Харак­са, а так­же в дру­гих рай­о­нах Тав­ри­ки, были объ­еди­не­ны под еди­ным коман­до­ва­ни­ем, кото­рое было воз­ло­же­но на «пре­по­зи­та пон­тий­ских век­сил­ля­ций в Ски­фии и Тав­ри­ке». Вплоть до кон­ца II в., когда рим­ские век­сил­ля­ции в Тав­ри­ке нача­ли фор­ми­ро­вать­ся на базе XI Клав­ди­е­ва леги­о­на, как сви­де­тель­ству­ет над­гроб­ная эпи­та­фия Т. Плав­тия Фелик­са Фер­рун­ти­а­на, это долж­ность, види­мо, пооче­ред­но зани­ма­ли воен­ные три­бу­ны I Ита­лий­ско­го леги­о­на.

Но с при­хо­дом к вла­сти в Риме Сеп­ти­мия Севе­ра (193—211 гг.) поло­же­ние меня­ет­ся и в кон­це II в. в Хер­со­не­се появ­ля­ют­ся воен­но­слу­жа­щие XI Клав­ди­е­ва леги­о­на, кото­рый посто­ян­но дис­ло­ци­ро­вал­ся на тер­ри­то­рии Ниж­ней Мезии со вре­ме­ни прав­ле­ния импе­ра­то­ра Адри­а­на (117—138 гг.). С при­сут­стви­ем сол­дат это­го соеди­не­ния сле­ду­ет свя­зы­вать наход­ки в Хер­со­не­се, а так­же на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Бала­кла­вы памят­ни­ков лапи­дар­ной и кера­ми­че­ской эпи­гра­фи­ки кон­ца II—III в. с упо­ми­на­ни­ем XI Клав­ди­е­ва леги­о­на (Бори­со­ва, 1961, с. 39—41; Соло­мо­ник, 1983, с. 36—37 № 8; с. 38 40, № 10; с. 56—57; № 29; с. 58—59, № 31; с. 59—60, № 32; Зубар, Сар­новсь­кий, Саве­ля, 1998, с. 74—75). Terminus post quem для заме­ны воен­но­слу­жа­щих I Ита­лий­ско­го леги­о­на сол­да­та­ми XI Клав­ди­е­ва дает посвя­ще­ние три­е­рар­ха Мезий­ско­го Фла­ви­е­ва фло­та Тита Авре­лия Секун­да за здра­вие Ком­мо­да и три­бу­на I Ита­лий­ско­го леги­о­на Фла­вия Сер­ги­а­на Соси­бия, дати­ру­ю­ще­е­ся по кон­су­лам 185 г. (IOSPE, I2, № 417; Соло­мо­ник, 1983, с. 37—38, № 9). A terminus ante quem слу­жат 212—214 гг., когда I Ита­лий­ский леги­он полу­чил почет­ное наиме­но­ва­ние Анто­ни­ни­а­на (Maxfield, 1981, p. 234; Fitz, 1983, p. 99—106), отсут­ству­ю­щее в эпи­гра­фи­че­ских памят­ни­ках с упо­ми­на­ни­ем это­го соеди­не­ния, най­ден­ных в Хер­со­не­се (Зубарь, 1994, с. 52; 1998, с. 117).

Сей­час мож­но счи­тать уста­нов­лен­ным, что изме­не­ния в ком­плек­то­ва­нии рим­ской век­сил­ля­ции Хер­со­не­са про­изо­шли в началь­ный пери­од прав­ле­ния Сеп­ти­мия Севе­ра, кото­рый, утвер­див­шись на пре­сто­ле после побед над Пес­цен­ни­ем Ниге­ром и Кло­ди­ем Аль­би­ном, про­вел в жизнь ряд важ­ных меро­при­я­тий по укреп­ле­нию армии и гра­ниц импе­рии, в том чис­ле и на Дунае. Ярким пока­за­те­лем новых под­хо­дов импе­ра­тор­ской адми­ни­стра­ции к систе­ме защи­ты дунай­ско­го лиме­са явля­ет­ся пере­ме­ще­ние цело­го ряда рим­ских воин­ских под­раз­де­ле­ний на про­тя­же­нии 197—202 гг., после чего и была осу­ществ­ле­на инспек­тор­ская поезд­ки Сеп­ти­мия Севе­ра на Дунай (Herodian, 3, 10, 1; Sarnowski, 1988, s. 144). Ско­рее все­го в это вре­мя и про­изо­шла заме­на сол­дат I Ита­лий­ско­го леги­о­на в соста­ве хер­со­нес­ской век­сил­ля­ции воен­но­слу­жа­щи­ми XI Клав­ди­е­ва леги­о­на (Зубарь, 1994, с. 52; 1988, с. 117), кото­рый кон­тро­ли­ро­вал восточ­ную часть Ниж­ней Мезии от Капи­да­вы до Нови­о­ду­на (Aricescu, 1977, p. 46—47; 1977 a, p. 186—187). Не исклю­че­но, что изме­не­ния в соста­ве хер­со­нес­ской век­сил­ля­ции в ука­зан­ное вре­мя было про­дик­то­ва­но обра­ще­ние хер­со­нес­ской граж­дан­ской общи­ны к ново­му импе­ра­то­ру по пово­ду зло­упо­треб­ле­ний сол­дат в горо­де, что нашло отра­же­ние в извест­ной пере­пис­ке по пово­ду про­сти­ту­ци­он­ной пода­ти (подр. см.: Зубарь, 1998, с. 123—125).

Гово­ря об изме­не­ни­ях в соста­ве хер­со­нес­ской век­сил­ля­ции, сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние на памят­ни­ки кера­ми­че­ской эпи­гра­фи­ки с назва­ни­ем XI Клав­ди­е­ва леги­о­на, обна­ру­жен­ные в Хер­со­не­се. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство кера­ми­че­ских клейм име­ло аббре­ви­а­ту­ру LE XI CL, кото­рые совер­шен­но спра­вед­ли­во рас­шиф­ро­ва­ны как LE(gio) XI CL(audia) (Бори­со­ва. 1961, с. 41). Одна­ко в 1929 г. у запад­ных обо­ро­ни­тель­ных стен К. Э. Гри­не­ви­чем, а в 1990 г. И. А. Анто­но­вой при рас­коп­ках цита­де­ли в слое III в. были най­де­ны фраг­мен­ти­ро­ван­ные клей­ма с бук­ва­ми VEXLE… и … LEXI, кото­рые, судя по иден­тич­но­сти напи­са­ния букв с клей­мом LE XI CL, могут быть вос­ста­нов­ле­ны как VEX(illatio) LE(gio) XI CL(audia) (Зубарь, 1994, c. 57, прим. 2). Незна­чи­тель­ное коли­че­ство клейм с такой аббре­ви­а­ту­рой поз­во­ля­ет пред­по­ла­гать, что на началь­ном эта­пе при­сут­ствия воен­но­слу­жа­щих XI Клав­ди­е­ва леги­о­на в Хер­со­не­се рим­ская век­сил­ля­ция здесь фор­ми­ро­ва­лась на базе это­го соеди­не­ния и лишь впо­след­ствии сюда были вве­де­ны сол­да­ты вспо­мо­га­тель­ных под­раз­де­ле­ний, нахо­див­ших­ся в опе­ра­тив­ном под­чи­не­нии коман­до­ва­ния это­го леги­о­на. Если ска­зан­ное пра­во­мер­но, то появ­ле­ние в Хер­со­не­се клей­ма с аббре­ви­а­ту­рой VEX(illatio) LE(gio) XI CL(audia) сле­ду­ет дати­ро­вать рубе­жом II—III вв.

До послед­не­го вре­ме­ни оста­ва­лось неяс­ным, как дол­го в Хер­со­не­се нахо­ди­лись воен­но­слу­жа­щие XI Клав­ди­е­ва леги­о­на. Одна­ко в 1998 г. при рас­коп­ках XXXIV баш­ни 21 кур­ти­ны под руко­вод­ством И. А.Анто­но­вой, на тер­ри­то­рии рим­ской цита­де­ли, обна­ру­жен фраг­мент латин­ской над­пи­си, кото­рый поз­во­ля­ет гово­рить об этом более или менее уве­рен­но6.

В пер­вой стро­ке этой фраг­мен­ти­ро­ван­ной над­пи­си чита­ет­ся XI CL, а после назва­ния леги­о­на — бук­ва S. Это поз­во­ля­ет окон­ча­ние этой стро­ки уве­рен­но допол­нить как S[everiana], т. е. титул XI Клав­ди­е­ва леги­о­на, обра­зо­ван­ный от име­ни рим­ско­го импе­ра­то­ра Севе­ра Алек­сандра (222—235 гг.). Такое допол­не­ние поз­во­ля­ет дати­ро­вать памят­ник про­ме­жут­ком вре­ме­ни меж­ду 222 и 234 гг., когда этот почет­ный титул при­сва­и­вал­ся рим­ским воин­ским частям, дис­ло­ци­ро­ван­ным в раз­лич­ных рай­о­нах Рим­ской импе­рии, в том чис­ле и в Поду­на­вье (Fitz, 1993, p. 124). Исхо­дя из пред­ло­жен­но­го вос­ста­нов­ле­ния окон­ча­ния пер­вой стро­ки этой над­пи­си, сей­час более или менее уве­рен­но мож­но гово­рить, что воен­но­слу­жа­щие XI Клав­ди­е­ва леги­о­на нахо­ди­лись в Хер­со­не­се по край­ней мере до 223—234 гг. Сле­до­ва­тель­но, есть все осно­ва­ния утвер­ждать, что сол­да­ты XI Клав­ди­е­ва леги­о­на нахо­ди­лись в Хер­со­не­се и его окру­ге со вре­ме­ни прав­ле­ния Сеп­ти­мия Севе­ра по край­ней мере до вто­рой чет­вер­ти III в.

Из рим­ской воен­ной прак­ти­ки извест­но, что в опе­ра­тив­ное под­чи­не­нии коман­до­ва­нию рим­ских леги­о­нов обыч­но при­да­ва­лись под­раз­де­ле­ния вспо­мо­га­тель­ных войск, кото­рые вме­сте с леги­о­не­ра­ми нес­ли охра­ну лиме­сов и внут­рен­них рай­о­нов погра­нич­ных про­вин­ций импе­рии (Aricescu, 1977, p. 294; 1977 a, p. 185; Luttwak, 1976, p. 124). Хер­со­нес в этом отно­ше­нии не состав­лял исклю­че­ния, так как в состав век­сил­ля­ции, дис­ло­ци­ро­вав­шей­ся здесь, вхо­ди­ли сол­да­ты вспо­мо­га­тель­ных под­раз­де­ле­ний. При­чем ана­лиз эпи­гра­фи­че­ских памят­ни­ков с упо­ми­на­ни­ем воен­но­слу­жа­щих таких под­раз­де­ле­ний, обна­ру­жен­ных в самом Хер­со­не­се и его окру­ге, поз­во­ля­ет гово­рить, что в состав хер­со­нес­ской век­сил­ля­ции в кон­це II — пер­вой поло­ви­ны III вв. вхо­ди­ли сол­да­ты I когор­ты Бра­ка­ров (IOSPE, I2, № 553; Соло­мо­ник, 1983, с. 60—61; Зубарь, 1994, с. 53—54), I Кили­кий­ской когор­ты (IOSPE, I2, № 554; Соло­мо­ник, 1983, с. 64—65, № 39), I Сугамбр­ской когор­ты (Туров­ский, Филип­пен­ко, 1996, с. 140—143; Зубар, Сон, 1997, с. 120—128) и I алы Атек­тори­ги­а­ны (Зубар, Анто­но­ва, Саве­ля, 1991, с. 102—108).

Одна­ко сле­ду­ет под­черк­нуть, что, если от сере­ди­ны и вто­рой поло­вине II в. до нас не дошло каких-либо памят­ни­ков, сви­де­тель­ству­ю­щих о пре­бы­ва­нии в Хер­со­не­се сол­дат вспо­мо­га­тель­ных войск, то отно­си­тель­но кон­ца II и пер­вой поло­ви­ны III в. мы име­ем дан­ные о пре­бы­ва­нии в соста­ве рим­ско­го гар­ни­зо­на горо­да и его окру­ге воен­но­слу­жа­щих сра­зу четы­рех вспо­мо­га­тель­ных под­раз­де­ле­ний. Труд­но ска­зать, с чем это свя­за­но. С одной сто­ро­ны, не исклю­че­но, что такое поло­же­ние объ­яс­ня­ет­ся тем, что эпи­гра­фи­че­ские памят­ни­ки с упо­ми­на­ни­ем сол­дат вспо­мо­га­тель­ных под­раз­де­ле­ний более ран­не­го вре­ме­ни пока про­сто не най­де­ны. А с дру­гой, — в этом мож­но видеть отра­же­ние опре­де­лен­ных изме­не­ний в ком­плек­то­ва­нии рим­ско­го гар­ни­зо­на Хер­со­не­са в срав­не­нии с более ран­ним пери­о­дом.

В орга­ни­за­ци­он­ном отно­ше­нии он пред­став­лял собой век­сил­ля­цию, сфор­ми­ро­ван­ную из под­раз­де­ле­ний Мезий­ской армии (Зубарь, 1994, с. 57—60). Но прин­ци­пы ее ком­плек­то­ва­ния из воен­но­слу­жа­щих раз­лич­ных под­раз­де­ле­ний в виду отсут­ствия пря­мых источ­ни­ков не ясны. В свя­зи с этим сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние на упо­ми­на­ние в над­гро­би­ях Г. Юлия Вален­та, сол­да­та I Сугамбр­ской когор­ты, и Мар­ка Меци­лия, сол­да­та I когор­ты Бра­ка­ров, назва­ний опре­де­лен­ных цен­ту­рий, а в над­гро­бии кава­ле­ри­ста алы I Атек­тори­ги­а­ны тур­мы — так­ти­че­ских еди­ниц этих под­раз­де­ле­ний.

Это с извест­ной долей веро­ят­но­сти поз­во­ля­ет пред­по­ла­гать, что вплоть до кон­ца II в. в состав хер­со­нес­ской век­сил­ля­ции, наря­ду с сол­да­та­ми сна­ча­ла V Маке­дон­ско­го, а затем I Ита­лий­ско­го леги­о­нов, вхо­ди­ли неболь­шие груп­пы воен­но­слу­жа­щих вспо­мо­га­тель­ных под­раз­де­ле­ний, но костяк гар­ни­зо­на состо­ял из леги­о­не­ров. В более позд­нее вре­мя, о чем сви­де­тель­ству­ют три ука­зан­ные над­пи­си, в состав век­сил­ля­ции были вклю­че­ны целые цен­ту­рии и тур­мы упо­ми­нав­ших­ся вспо­мо­га­тель­ных под­раз­де­ле­ний. Если это так, то хер­со­нес­ская век­сил­ля­ция вклю­ча­ла не про­сто сол­дат раз­лич­ных вспо­мо­га­тель­ных под­раз­де­ле­ний, а состо­я­ла из ряда их так­ти­че­ских еди­ниц, выде­лен­ных из соста­ва Мезий­ской армии. Сле­до­ва­тель­но, есть осно­ва­ния пред­по­ла­гать, что в срав­не­нии с более ран­ним пери­о­дом здесь в коли­че­ствен­ном отно­ше­нии пре­об­ла­да­ли не леги­о­не­ры, а сол­да­ты вспо­мо­га­тель­ных под­раз­де­ле­ний, кото­рые нахо­ди­лись в опе­ра­тив­ном под­чи­не­нии коман­до­ва­ния XI Клав­ди­е­ва. Если это так, то в ком­плек­то­ва­нии рим­ско­го гар­ни­зо­на Хер­со­не­са в кон­це II — пер­вой поло­вине III вв. наблю­да­ют­ся те же тен­ден­ции, кото­рые отме­че­ны и для рим­ско­го гар­ни­зо­на Оль­вии (подр. см.: Зубарь, 1998, с. 103).

Рим­ские вой­ска были раз­ме­ще­ны не толь­ко в самом Хер­со­не­се, но и в бли­жай­ших окрест­но­стях: на Север­ной сто­роне г. Сева­сто­по­ля (Зубарь, 1994, с. 50), на высо­те Казац­кая и гребне Сапун-горы (Саве­ля, 1997, с. 91—92; Зубар, 1997, с. 165—168), а так­же на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Бала­кла­вы (Саве­ля, 1997, с. 89—91; Зубар, Сар­новсь­кий, Саве­ля, 1997, с. 67—88). Исхо­дя из име­ю­щих­ся дан­ных, откры­тые на тер­ри­то­рии Бала­кла­вы стро­и­тель­ные остат­ки мож­но атри­бу­ти­ро­вать в каче­стве неболь­шо­го рим­ско­го кастел­ла, гар­ни­зон кото­ро­го насчи­ты­вал по мень­шей мере несколь­ко сот чело­век (Зубарь, 1998 а, с. 99; Ср.: Johnson, 1987, S. 44—45, Abb. 18). А наход­ка здесь над­гро­бия кава­ле­ри­ста I алы Атек­тори­ги­а­ны поз­во­ля­ет сде­лать вывод, что в его состав, наря­ду с пехо­тин­ца­ми, по край­ней мере в кон­це II — нача­ле III в. вхо­ди­ло опре­де­лен­ное коли­че­ство кава­ле­ри­стов вспо­мо­га­тель­ных войск (Зубар, Анто­но­ва, Саве­ля, 1991, с. 102—108). Такие неболь­шие кастел­лы на рим­ских лиме­сах рас­по­ла­га­лись на неко­то­ром уда­ле­нии от пере­до­вой линии постов и в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти нахо­див­ши­е­ся здесь гар­ни­зо­ны после полу­че­ния сиг­на­ла о напа­де­нии выдви­га­лись к теат­ру воен­ных дей­ствий и нано­си­ли контр­уда­ры по про­рвав­ше­му­ся через гра­ни­цу про­тив­ни­ку (Baatz, 1975, S. 45, Abb. 27. Ср.: Luttwak, 1976, р. 80—111; Bohec, 1993, S. 168—203).

Одна­ко дис­ло­ка­ция рим­ской век­сил­ля­ция на хол­ме, над кото­рым с запа­да нави­са­ла гос­под­ству­ю­щая высо­та, застав­ля­ет пред­по­ла­гать, что рас­по­ло­жен­ный здесь рим­ский кастелл был цен­тром свое­об­раз­но­го укреп­лен­но­го рим­ля­на­ми рай­о­на, и в его бли­жай­ших окрест­но­стях, види­мо, на гос­под­ству­ю­щих высо­тах, рас­по­ла­га­лась систе­ма сто­ро­же­вых постов или башен, подоб­ных рас­ко­пан­ной на высо­те Казац­кая (Зубар, 1997, с. 166—167). Толь­ко в таком слу­чае дис­ло­ка­ция рим­ской век­сил­ля­ции на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Бала­кла­вы была оправ­да­на в стра­те­ги­че­ском отно­ше­нии. Кастелл с севе­ра пре­граж­дал непри­я­те­лю самый удоб­ный под­ход к Бала­клав­ской бух­те, что, наря­ду с систе­мой рим­ских воен­ных постов, кото­рые, веро­ят­но, рас­по­ла­га­лись на близ­ле­жа­щих высо­тах (Ива­нов, 1997, с. 52, рис. 2), поз­во­ля­ло рим­ско­му воен­но­му коман­до­ва­нию надеж­но кон­тро­ли­ро­вать весь этот важ­ный рай­он на восточ­ной гра­ни­це Хер­со­нес­ско­го госу­дар­ства. Поми­мо это­го рас­квар­ти­ро­ван­ные здесь под­раз­де­ле­ния мог­ли нане­сти флан­го­вый удар по про­тив­ни­ку, кото­рый дви­гал­ся к Хер­со­не­су с восто­ка вдоль юго-восточ­ной кром­ки пла­то Сапун-горы (Зубар, 1997, с. 170—172). Таким обра­зом, мож­но кон­ста­ти­ро­вать, что на восточ­ной гра­ни­це сель­ско­хо­зяй­ствен­ной тер­ри­то­рии, кон­тро­ли­ро­вав­шей­ся хер­со­не­си­та­ми в пер­вых веках нашей эры, рас­по­ла­га­лась цепь сто­ро­же­вых башен и, веро­ят­но, кастел­лов, в кото­рых нес­ли служ­бу рим­ские воен­но­слу­жа­щие. При этом сле­ду­ет под­черк­нуть, что место раз­ме­ще­ния рим­ско­го кастел­ла в Бала­кла­ве, несколь­ко выдви­ну­то­го на восток, за линию сто­ро­же­вых постов, рас­по­ло­жен­ных на кром­ке Сапун-горы, сви­де­тель­ству­ет о том, что удоб­ная и хоро­шо защи­щен­ная Бала­клав­ская бух­та, без­услов­но, исполь­зо­ва­лась для сто­ян­ки рим­ских воен­ных кораб­лей. Ины­ми сло­ва­ми, при орга­ни­за­ции защи­ты гра­ни­цы союз­но­го Риму Хер­со­нес­ско­го госу­дар­ства при­ме­ня­лись те же прин­ци­пы, кото­рые широ­ко исполь­зо­ва­лись повсе­мест­но на соб­ствен­но рим­ских лиме­сах.

Но, если о цепи сто­ро­же­вых башен на восточ­ной кром­ке пла­то Сапун-горы и неболь­шом кастел­ле в рай­оне совре­мен­ной Бала­кла­вы, кото­рый, види­мо, был цен­тром свое­об­раз­но­го укреп­лен­но­го рай­о­на, мож­но гово­рить более или менее уве­рен­но, то пока не совсем ясно, где рас­по­ла­га­лись рим­ские вой­ска, кото­рые долж­ны были при­кры­вать центр госу­дар­ства. После послед­них архео­ло­ги­че­ских откры­тий на тер­ри­то­рии Бала­кла­вы мож­но гово­рить лишь о том, что Хер­со­нес уже нель­зя рас­смат­ри­вать в каче­стве глав­ной базы рим­ских войск в этом рай­оне (ср.: Саве­ля, Сар­нов­ский, 1999, с. 44). Здесь, види­мо, рас­по­ла­гал­ся весь­ма огра­ни­чен­ный воин­ский кон­тин­гент под коман­до­ва­ни­ем цен­ту­ри­о­на, кораб­ли рим­ско­го фло­та и нахо­ди­лась штаб-квар­ти­ра пре­по­зи­та в ран­ге воен­но­го три­бу­на, на кото­ро­го были воз­ло­же­ны функ­ции коман­до­ва­ния все­ми рим­ски­ми сила­ми в Тав­ри­ке (Зубарь, 1994, с. 44—59). Учи­ты­вая тот архео­ло­ги­че­ски уста­нов­лен­ный факт, что цепь рим­ских сто­ро­же­вых башен рас­по­ла­га­лась на восточ­ной гра­ни­це пла­то Сапун-горы, поми­мо тер­ри­то­рии Бала­кла­вы, рим­ские кастел­лы долж­ны были рас­по­ла­гать­ся где-то в глу­бине Герак­лей­ско­го полу­ост­ро­ва, отку­да после полу­че­ния сиг­на­ла рим­ские сол­да­ты мог­ли быст­ро выдви­нуть­ся и всту­пить в бой с про­тив­ни­ком (Зубар, 1997, с. 171, рис. 5).

На Герак­лей­ский полу­ост­ров ведут две более или менее удоб­ные доро­ги, кото­рые в ходе бое­вых дей­ствий в первую оче­редь мог­ли исполь­зо­вать вар­ва­ры, угро­жав­шие Хер­со­не­су. Одна идет со сто­ро­ны Инкер­ман­ской доли­ны через Каме­но­лом­ную бал­ку, где были зафик­си­ро­ва­ны рим­ские сто­ро­же­вые баш­ни. Вто­рая — со сто­ро­ны Бала­кла­вы, оги­бая сле­ва юго-восточ­ную кром­ку пла­то Сапун-горы. Имен­но эта доро­га наи­бо­лее удоб­на для про­дви­же­ния на сель­ско­хо­зяй­ствен­ную тер­ри­то­рию и в конеч­ном сче­те к само­му Хер­со­не­су. Исхо­дя из это­го,А. А. Филип­пен­ко счи­та­ет, что имен­но эту доро­гу при­кры­вал кастелл, рас­по­ло­жен­ный на гос­под­ству­ю­щей над Бала­клав­ской доли­ной высо­те Безы­мян­ная, раз­ме­ра­ми 40 × 40 м с камен­ны­ми сте­на­ми и баш­ня­ми, окру­жен­ный рвом (Филип­пен­ко, 1995, с. 64; 1996, с. 191). Но необ­хо­ди­мо отме­тить, что сколь­ко-нибудь мас­штаб­ные рас­коп­ки на этом памят­ни­ке не про­во­ди­лись и поэто­му ска­зан­ное не выхо­дит за рам­ки вполне веро­ят­ной гипо­те­зы. При­чем не исклю­че­но, что в дан­ном слу­чае это укреп­ле­ние может быть отне­се­но ко вре­ме­ни Крым­ской вой­ны сере­ди­ны XIX в., кото­рое было воз­ве­де­но на месте посе­ле­ния антич­но­го или ран­не­сред­не­ве­ко­во­го вре­ме­ни.

Поми­мо укреп­ле­ния на высо­те Безы­мян­ной, сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние еще на два ком­плек­са постро­ек, укреп­лен­ных несколь­ки­ми баш­ня­ми, кото­рые были иссле­до­ва­ны на Герак­лей­ском полу­ост­ро­ве. Это мно­го­слой­ный укреп­лен­ный ком­плекс в бал­ке Бер­ма­на и подоб­ный памят­ник, иссле­до­ван­ный на юго-запад­ном склоне око­неч­но­сти Хому­то­вой бал­ки. Судя по мас­со­во­му архео­ло­ги­че­ско­му мате­ри­а­лу, жизнь в этих укреп­лен­ных пунк­тах доста­точ­но актив­но про­те­ка­ла имен­но в I—III вв. (Нико­ла­ен­ко, 1988, с. 203—206). К сожа­ле­нию, пока в ходе рас­ко­пок здесь не выяв­ле­но каких-либо сле­дов при­сут­ствия рим­ских воен­но­слу­жа­щих. Но такие дан­ные могут быть полу­че­ны в ходе даль­ней­ших архео­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний, так как, напри­мер, укреп­ле­ние в Хому­то­вой бал­ке рас­ко­па­но толь­ко на одну треть (Нико­ла­ен­ко, 1988, с. 205). Кос­вен­но ска­зан­ное под­твер­жда­ет­ся наход­кой в Туров­ской бал­ке брон­зо­вой мат­ри­цы с изоб­ра­же­ни­ем Дио­ни­са (Трей­стер, 1991, с. 133—137), кро­вель­ной чере­пи­цей с клей­ма­ми V Маке­дон­ско­го леги­о­на, обна­ру­жен­ной при рас­коп­ках усадь­бы № 150 (Сапры­кин, 1981, с. 58—60), а так­же остат­ка­ми фра­кий­ско­го свя­ти­ли­ща, свя­зан­но­го с рим­ским гар­ни­зо­ном, нали­чие кото­ро­го на пере­шей­ке Маяч­но­го полу­ост­ро­ва пред­по­ла­гал А. Н. Щег­лов (1969, с. 166). Поэто­му есть осно­ва­ния наде­ять­ся, что в самом ско­ром буду­щем будут полу­че­ны новые мате­ри­а­лы, кото­рые поз­во­лят под­твер­дить или опро­верг­нуть пред­ло­жен­ную выше рекон­струк­цию систе­мы орга­ни­за­ции защи­ты земель Хер­со­нес­ско­го госу­дар­ства рим­ски­ми вой­ска­ми во II — пер­вой поло­вине III в.

В свое вре­мя М. И. Ростов­цев, а вслед за ним В. Н. Дья­ков пред­по­ла­га­ли, что на тер­ри­то­рии Крым­ско­го полу­ост­ро­ва во II—III вв. суще­ство­вал спе­ци­аль­ный Таври­че­ский лимес, орга­ни­зо­ван­ный подоб­но Дунай­ско­му, Сирий­ско­му или Бри­тан­ско­му (IOSPE, I2, р. 510; Дья­ков, 1941, с. 94—97; 1942, с. 61). Но в 60-ых — 70-ых годах наше­го сто­ле­тия на архео­ло­ги­че­ском мате­ри­а­ле было убе­ди­тель­но дока­за­но, что это пред­по­ло­же­ние не под­твер­ди­лось (Каде­ев, 1981, с. 30—31). Хотя в послед­нее вре­мя к это­му каза­лось бы отверг­ну­то­му выво­ду вновь вер­нул­ся С. Б. Буй­ских. Он пола­га­ет, что уже в кон­це I в. до н. э. — нача­ле I в. н. э. вокруг Оль­вии созда­ет­ся еди­ная обо­ро­ни­тель­ная систе­ма, кото­рая поз­во­ля­ет гово­рить если не о само­сто­я­тель­ном лиме­се, при­зван­ном обес­пе­чить при­кры­тие Дунай­ской гра­ни­цы импе­рии, то о его состав­ной части, отно­сив­шей­ся к Таври­че­ско­му лиме­су (Буй­ских, 1991, с. 108—117).

Одна­ко сей­час нель­зя при­знать кор­рект­ной атри­бу­цию систе­мы горо­дищ в Ниж­нем Побу­жье и Тав­ри­ке в каче­стве лиме­са, на что уже обра­ща­лось вни­ма­ние (Зубарь, 1998, с. 48—51, 106—107). При этом под­чер­ки­ва­лось, что лимес — это укреп­лен­ная линия, соору­жен­ная имен­но на гра­ни­це Рим­ской импе­рии, кото­рая состо­я­ла из систе­мы раз­лич­ных дол­говре­мен­ных защит­ных соору­же­ний и рим­ских воен­ных лаге­рей. Для выво­да о нали­чии в том или ином месте спе­ци­аль­но­го лиме­са недо­ста­точ­но выде­ле­ния толь­ко фор­маль­ных при­зна­ков, напри­мер, того или ино­го типа укреп­ле­ний или их систе­мы. Ведь, гово­ря о лиме­се, в первую оче­редь нуж­но дока­зать, что то или иное госу­дар­ство, в дан­ном слу­чае антич­ные цен­тры Север­но­го При­чер­но­мо­рья, юри­ди­че­ски вхо­ди­ло в состав Рим­ской импе­рии. Имен­но, исхо­дя из того, что Хер­со­нес и зна­чи­тель­ная часть Тав­ри­ки были вклю­че­ны в состав рим­ско­го госу­дар­ства, М. И. Ростов­цев и В. Н. Дья­ков упо­треб­ля­ли тер­мин «лимес». Но в про­ти­во­по­лож­ность это­му сей­час твер­до уста­нов­ле­но, что антич­ные цен­тры Север­но­го При­чер­но­мо­рья нахо­ди­лись вне офи­ци­аль­ных гра­ниц импе­рии и по сво­е­му ста­ту­су были союз­ны­ми Риму госу­дар­ства­ми. Поэто­му в прав­ле­ние Анто­ни­на Пия Хер­со­не­су были даро­ва­ны пра­ва элев­те­рии, а Оль­вии, види­мо, при Сеп­ти­мии Севе­ре — авто­но­мии (Зубарь, 1998, с. 116—126). Вме­сте с этим раз­ме­ще­ние в Тав­ри­ке рим­ских войск, с помо­щью кото­рых кон­тро­ли­ро­ва­лось не толь­ко побе­ре­жье, но и более или менее обшир­ные тер­ри­то­рии, поз­во­ля­ет гово­рить об исполь­зо­ва­нии здесь типич­но рим­ских при­е­мов воен­ной орга­ни­за­ции, хоро­шо извест­ных на гра­ни­цах соб­ствен­но импе­рии (Зубарь, 1994, с. 77—78; 1997, с. 172).

Итак, сум­ми­руя ска­зан­ное, сле­ду­ет под­черк­нуть, что при­ве­ден­ные дан­ные поз­во­ля­ют гово­рить о доста­точ­но совер­шен­ной систе­ме защи­ты, кото­рая была созда­на рим­ским воен­ным коман­до­ва­ни­ем вокруг Хер­со­не­са во вто­рой поло­вине II — пер­вой тре­ти III в. на базе стро­и­тель­ства в стра­те­ги­че­ски важ­ных пунк­тах цепи сто­ро­же­вых башен и неболь­ших ста­ци­о­нар­ных сто­ро­же­вых укреп­ле­ний. Но в насто­я­щее вре­мя, исхо­дя из доста­точ­но чет­кой рим­ской тер­ми­но­ло­гии, все же нель­зя отож­деств­лять эту систе­му укреп­ле­ний, постро­ен­ную с исполь­зо­ва­ни­ем клас­си­че­ских при­е­мов рим­ско­го фор­ти­фи­ка­ци­он­но­го искус­ства, со спе­ци­аль­ным Таври­че­ским лиме­сом. В дан­ном слу­чае реша­лась зада­ча не защи­ты гра­ни­цы соб­ствен­но импе­рии, а лишь тер­ри­то­рии союз­но­го Риму Хер­со­нес­ско­го госу­дар­ства, а так­же важ­ных в стра­те­ги­че­ском отно­ше­нии ком­му­ни­ка­ций (Зубарь, 1994, с. 77). Ины­ми сло­ва­ми, рим­ское воен­ное при­сут­ствие в Тав­ри­ке, и в окрест­но­стях Хер­со­не­са в част­но­сти, а так­же воз­ве­де­ние рим­ских опор­ных пунк­тов раз­лич­но­го назна­че­ния, сле­ду­ет рас­смат­ри­вать в каче­стве одно­го из важ­ных меро­при­я­тий по защи­те лишь даль­них под­сту­пов к гра­ни­цам Рим­ской импе­рии (Ср.: Ростов­цев, 1915, с. 11; Fabricius, 1927, Sp. 580; Лек­ви­над­зе, 1969, с. 91), кото­рым рим­ской адми­ни­стра­ци­ей уде­ля­лось доста­точ­но мно­го вни­ма­ния на про­тя­же­нии вто­рой поло­ви­ны II — пер­вой тре­ти III в.

ЛИТЕРАТУРА

Авди­ев А. Г. О вре­ме­ни пре­бы­ва­ния под­раз­де­ле­ний V Маке­дон­ско­го леги­о­на в Хер­со­не­се // ВДИ. — 1993. — № 2.

Анто­но­ва И. А. Адми­ни­стра­тив­ные зда­ния хер­со­нес­ской век­сил­ля­ции и фемы Хер­со­на // Хсб. — 1996. — 8.

Анто­но­ва И. А. 15 лет работ в цита­де­ли Хер­со­не­са // Хер­со­нес в антич­ном мире. Исто­ри­ко-архео­ло­ги­че­ский аспект. — Тези­сы докла­дов. — Сева­сто­поль, 1997.

Анто­но­ва И. А., Яйлен­ко В. П. Хер­со­нес, Север­ное При­чер­но­мо­рье и Мар­ко­манн­ские вой­ны по дан­ным хер­со­нес­ско­го декре­та 174 г. н. э. в честь Тита Авре­лия Каль­пур­ни­а­на Апол­ло­ни­да // ВДИ. — 1995. — № 4.

Беля­ев С. А. К пони­ма­нию CIL. VIII. 619 // ВДИ. — 1968. — № 4. — С. 132.

Бла­ват­ский В. Д. Харакс // МИА. — 1951. — № 19.

Бори­со­ва В. В. Чере­пи­ца с клей­ма­ми рим­ских леги­о­нов // СХМ. — 1961. — Вып. 2.

Буй­ских С. Б. Фор­ти­фи­ка­ция Оль­вий­ско­го госу­дар­ства (пер­вые века н. э.). — Киев, 1991.

Вино­гра­дов Ю. Г. Новое доку­мен­таль­ное досье импе­ра­тор­ской эпо­хи из Хер­со­не­са (О пре­врат­но­стях судеб хер­со­не­си­тов и их лапи­дар­но­го архи­ва) // ВДИ. — 1996. — № 1.

Дья­ков В. Н. Окку­па­ция Тав­ри­ки Римом в III в. // ВДИ. — 1941. — № 1.

Дья­ков В. Н. Тав­ри­ка в эпо­ху рим­ской окку­па­ции // Уз. МГПИ. — 1942. — Т. 28. — Вып. 1.

Зубар В. М. Нове свідоц­тво про римські війсь­ка в Хер­со­несі Таврійсь­ко­му // Архео­логія. — 1993. — № 4.

Зубарь В. М. Хер­со­нес Таври­че­ский и Рим­ская импе­рия. Очер­ки воен­но-поли­ти­че­ской исто­рии. — К., 1994.

Зубар В. М. Про так зва­ний Таврійсь­кий лімес // Київсь­ка ста­ро­ви­на. — 1997. — № 1/2.

Зубарь В. М. Север­ный Понт и Рим­ская импе­рия (сере­ди­на I в. до н. э. — вто­рая чет­верть VI в.). — К., 1998.

Зубарь В. М. Новая рим­ская век­сил­ля­ция в Тав­ри­ке // Воен­ная архео­ло­гия. Ору­жие и воен­ное дело в исто­ри­че­ской и соци­аль­ной пер­спек­ти­ве. — СПб., 1998 а.

Зубарь В. М. Анто­но­ва И. А. Об интер­пре­та­ции и дати­ров­ке клейм с аббре­ви­а­ту­рой VEMI из Хер­со­не­са // ВДИ. — 1991. — № 2.

Зубар В. М., Анто­но­ва І. А., Саве­ля О. Я. Над­гро­бок римсь­ко­го кава­ле­ри­ста з око­лиці Бала­кла­ви// Архео­логія. — 1991. — № 3.

Зубар В. М., Саве­ля О. Я., Сар­новсь­кий Т. Нові латинські напи­си з римсь­ко­го хра­му в око­ли­цях Хер­со­не­са Таврійсь­ко­го // Архео­логія. — 1997. — № 4.

Зубарь В. М., Сон Н. А. К интер­пре­та­ции одной латин­ской над­пи­си из Оль­вии (IOSPE, I2, № 322) // ВДИ. — 1995. — № 3.

Зубар В. М., Сон Н. О. З при­во­ду інтер­пре­тації ново­го латинсь­ко­го напи­су з Хер­со­не­са //Архео­логія. — 1997. — № 1.

Зубарь В. М., Сар­нов­ский Т. Новая стро­и­тель­ная над­пись с Ай-Тодо­ра и неко­то­рые вопро­сы рим­ской воен­ной орга­ни­за­ции в Тав­ри­ке во вто­рой поло­вине II в. н. э. // ВДИ. — 1997. — № 4.

Ива­нов А. В. Эта­пы раз­ви­тия и неко­то­рые чер­ты топо­гра­фии Бала­кла­вы // Хсб. — Вып. 7. — 1997.

Каде­ев В. И. Хер­со­нес Таври­че­ский в пер­вых века н. э. — Харь­ков, 1981.

Костро­ми­чев Д. А. К вопро­су об интер­пре­та­ции клей­ма с аббре­ви­а­ту­рой VEMI // Хер­со­нес в антич­ном мире.

Исто­ри­ко-архео­ло­ги­че­ский аспект. — Тези­сы докла­дов. — Сева­сто­поль, 1997.

Лек­ви­над­зе В. А. «Пон­тий­ский лимес» // ВДИ. — № 2. — 1969.

Нико­ла­ен­ко Г. М. Хер­со­нес­ская окру­га в I в. до н. э. — IV в. н. э. (по мате­ри­а­лам Герак­лей­ско­го полу­ост­ро­ва) // Антич­ные древ­но­сти Север­но­го При­чер­но­мо­рья. — Киев, 1988.

Ростов­цев М. И. Рим­ские гар­ни­зо­ны на Таври­че­ском полу­ост­ро­ве и Ай-Тодор­ская кре­пость // ЖМНП. — 1900. — Март.

Ростов­цев М. И. Новые латин­ские над­пи­си с юга Рос­сии // ИАК. — 1908. — Вып. 27.

Ростов­цев М. И. Воен­ная окку­па­ция Оль­вии рим­ля­на­ми // ИАК. — 1915. — Вып. 58.

Саве­ля О. Я. Неко­то­рые резуль­та­ты работ Сева­сто­поль­ской архео­ло­ги­че­ской экс­пе­ди­ции в окру­ге Хер­со­не­са в 1990—1995 гг. // Хер­со­нес­ский сбор­ник. — 1997. — Т. 8.

Саве­ля О. Я., Сар­нов­ский Т. Две латин­ских над­пи­си из Бала­кла­вы и Хер­со­не­са // ВДИ. — 1999. — № 1.

Сапры­кин С. Ю. Чере­пи­ца с клей­ма­ми рим­ско­го леги­о­на из усадь­бы хоры Хер­со­не­са // КСИА. — 1981. — 168.

Свен­циц­кая И. С. Еще раз о новом хер­со­нес­ском декре­те // ВДИ. — 1996. — № 3.

Смыш­ля­ев А. Л. Карье­ра, мис­сия и ста­тус Т. Авре­лия Каль­пур­ни­а­на Апол­ло­ни­да // ВДИ. — 1996. — № 3.

Соло­мо­ник Э. И. Несколь­ко неиз­дан­ных над­пи­сей Хер­со­не­са и его окру­ги // НЭ. — 1974. — Т. 11.

Соло­мо­ник Э. И. Латин­ские над­пи­си Хер­со­не­са Таври­че­ско­го. — К., 1983.

Сон Н. А. Тира рим­ско­го вре­ме­ни. — К., 1993.

Трей­стер М. Ю. Брон­зо­вая мат­ри­ца из Хер­со­не­са // Архео­логія. — 1991. — № 1.

Туров­ский Е. Я. Филип­пен­ко А. А. Новое над­гро­бие рим­ско­го сол­да­та с некро­по­ля Хер­со­не­са Таври­че­ско­го // Архео­логія. — 1996. — № 2.

Филип­пен­ко А. А. Орга­ни­за­ция рим­ских укреп­ле­ний в окрест­но­стях Хер­со­не­са // Фор­ти­фи­ка­ция в древ­но­сти и сред­не­ве­ко­вье. — Тез. докл. — СПб., 1995.

Филип­пен­ко А. А. Основ­ные вехи и ито­ги в изу­че­нии рим­ско­го погра­ни­чья Север­но­го При­чер­но­мо­рья и Тав­ри­ки // Мир Оль­вии. — Тез. док. — Киев, 1996.

Щег­лов А. Н. Фра­кий­ские посвя­ти­тель­ные релье­фы из Хер­со­не­са Таври­че­ско­го // МИА. — 1969. — № 150.

Aricescu A. In legatura in zonele de actiune ale ligiunilor Moesice pe teritoriul Dobrogei // Pontica. — 1977. — T. 10.

Aricescu A. Armata romana in Dobrogea. — Bucuresti, 1977 а.

Baatz D. Der römische Limes. Archäologische Ausflüge zwischen Rhein und Donau. — Berlin, 1975.

Barbulescu M. Din istoria militara a Daciei romane. Legiunea V Macedonica si castrul de la Potaissa. — Cluj-Napoca, 1987.

Bohec Yann Le. Die römische Armee. — Stuttgart, 1993.

Cohen H., Egbert J. C., Cagnat R. Latin Epigraphy II. The Coin-Inscriptions and Epigraphical Abbreviations of Imperial Rome. — Chicago, 1982.

Dorutiu-Boila E. Teritoriul militar al legiunii V Macedonica la Dunarea de Jos // SCIV. — 1972. — T. 23. — № 1.

Fabricius E. Limes // RE. — Bd. 13. — 1. — 1927.

Filow B. Die Legionen der Provinz Moesia von Augustus bis auf Diocletian // Klio. — 1906. — Beiheft 6.

Fitz J. A military History of Pannonia from the Marcomann War to the Deth of Alexander Severus (180—235) // AAH. — 1962. — T. 14. — Fasc. 1—2.

Fitz E. Honorific Titles of the roman military Units ib the 3rd Century. — Budapest, Bonn, 1983.

Johnson A. Römische Kastelle. — Mainz am Rhein, 1987.

Maxfield V. A. The Military Decorations of the Roman Army. — Berkley, Los Angelos, 1981.

Mócsy A., Feldmann R., Marton E., Szilágyi M. Nomenclator provinciarum Europae Latinarum et Galliae Cisalpinae cum indice inverso. — Budapestini (Dissertationes Pannonicae. Ser. III, 1), 1983.

Luttwak E. N. The Grand Strategy of the Roman Empire. From the First Century A. D. to the Third. — Baltimore and London, 1976.

Piso J. Fasti provinciae Daciae. I. Die senatorischen Amtsträger. — Bonn, 1993.

Ritterling E. Legio // RE. — 1925. — Hibd. 24.

Sandys J. Ed. Latin Epigraphy. — Groningen, 1969.

Sarnowski T. Wojsko rzymskie w Mezji Dolnej i na Polnocnym wybrzezu morza Czarnego. — Warszawa, 1988.

Sarnowski T., Zubar V. M. Römische Besatzungstruppen auf der Südkrim und eine Bauinschrift aus dem Kastell Charax // ZPE. — 1996. — Bd. 112.

Sarnowski T., Savelja O. Das Dolichenum von Balaklawa und die römischen Streitkräfte auf der Südkrim // Archeologia. — 1998. — № 49.

Saxer R. Unterschungen zu der vixillationen der römischen Kaiserheeres von Augustus bis Diokletian // Epigraphische Studien. — 1967. — Bd. 1.

Schultzte W. Zur Geschichte lateinischer Eigennamen. — Berlin, 1933.

Syme R. Rhine and Danube Legions under Diocletian // JRS. — 1928. — Vol. 18. — Part 1.

Спи­сок сокра­ще­ний

ВДИ — Вест­ник древ­ней исто­рии

ИАК — Изве­стия Импе­ра­тор­ской архео­ло­ги­че­ской комис­сии

КСИА — Крат­кие сооб­ще­ния Инсти­ту­та архео­ло­гии АН СССР

МИА — Мате­ри­а­лы и иссле­до­ва­ния по архео­ло­гии СССР

НЭ — Нумиз­ма­ти­ка и эпи­гра­фи­ка

СХМ — Сооб­ще­ния Хер­со­нес­ско­го музея

Уз. МГПИ — Уче­ные запис­ки Мос­ков­ско­го государ­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та

Хсб — Хер­со­нес­ский сбор­ник

AAH — Acta Arhaeologica Hungaricae

IOSPE — Latyschev B. Inscriptionem antiquae Septentrionalis Ponti Euxini. — Petropoli, 1916

JRS — Journal of Roman Studies

RE — Pauly A., Wissowa G., Kroll W. Realencyclopädie der klassischen Altertumswissenschaft

SCIV — Studii si cercetari de istorie veche

ZPE — Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik

culturelandshaft.wordpress.com

Римская империя в Крыму - Gpedia, Your Encyclopedia

Карта Римской империи из Энциклопедии Брокгауза и Ефрона

Римская империя играла важную роль в экономической, политической жизни народов и государств Крымского полуострова с середины I века до н. э.[1] Римская власть в Таврике в значительной мере держалась на роли своеобразного арбитра, которую взял на себя Рим в условиях традиционного соперничества Херсонеса и Боспора[2]. Апогеем римского присутствия в регионе стало установление таврического протектората над традиционно более проримским Херсонесом и активное вмешательство во внутренние дела Боспорского царства. Римское вмешательство имело преимущественно торговый и военный характер. Оно не сопровождалось массовым прибытием колонистов из Италии, а потому не привело к романизации населения полуострова. В результате языковая и демографическая картина Крыма не претерпела существенных изменений: на побережьях полуострова сохранялось греческое и эллинизированное население. В горах проживали тавры, в северные степи периодически вторгались кочевники.

Хронологические рамки

Центральное правительство в Риме активно вмешивалось в политику полуострова с 47 г. до н. э. по 340 гг. н. э. В году правления императора Нерона, между 62 и 68 гг. н. э., территория Боспорского царства была включена в состав провинции Мёзия[2]. Римские войска находились в Крыму c середины II в. до середины III века н.э.[3], успешно отразив натиск скифов. На пике своего могущества римские войска совершали походы в степные северо-западный и юго-западный Крым. Однако, судя по тому что в вышеуказанных районах археологи не обнаружены античные памятники I века, закрепиться римлянам на постоянной основе там не удалось. Наиболее удобным с хозяйственной и военной точек зрения римлянам представлялся Херсонес с прилегающими территориями юго-западных предгорий (так называемая страна Дорис), а также хорошо защищённый южный берег Крыма вплоть до современного Судака.

Военное присутствие

Остатки римской крепости Xаракс у мыса Ай-Тодор

Римский гарнизон в Крыму в разные периоды истории включал в себя отряды V Македонского, XI Клавдиева, I Италийского легионов, а также прочих солдат вспомогательных подразделений. Находки черепицы с клеймами легионов помогли установить их названия. Помимо этого, в крымские гавани периодически заходил римский военный флот, представленный в основном кораблями Равеннской эскадры[4]. Во второй половине III века римское военное присутствие в Kрыму ослабевает: римские войска постепенно выводятся для защиты подунайских рубежей империи, где имелись регионы компактного проживания романоязычных граждан. Во второй половине IV века Рим уже не в состоянии справиться с нашествием готов и аланов, которые наводняют Боспорское царство. В связи с угрозой нападения гуннов, в последней четверти IV века в Таврику переводится легион Balistarii Seniores, входивший в подчинение военного магистра Востока, и впоследствии составивший основу херсонесского гарнизона[5]. В 395 году территория римского протектората переходит под управление Восточной Римской империи. После периода запустения, когда фактически единственным уцелевшим античным полисом Крыма стал Херсонес, много внимания укреплению римских традиций обороны южного и юго-западного Крыма в 530-х годах уделил император Юстиниан I[6], ставший последним романоязычным императором Восточной Римской империи. С этого времени Заморье, всегда бывшее эллинизированным регионом, приобретает более ярко выраженный византийской характер с его греко-православными традициями. Южный Крым входил в состав Херсонской фемы Византийской империи, но в поздневизантийский период, по-видимому, управляясь не напрямую из Константинополя, а опосредованно — через наместника в Трапезунде. Именно по этой причине Трапезунд получил контроль над крымской частью бывших византийских владений после распада империи в 1204 году.

Экономика

Римский протекторат благотворно сказался на экономике Таврики. Pax Romana способствовал экономическому подъёму в I—III веках. Горожане активно укрепляли городские стены и башни, сооружали новые храмы, строили термы (бани), перестроили театр, провели несколько ниток водопровода. Херсонес вёл оживленную торговлю с крупными торгово-ремесленными центрами Чёрного и Средиземного морей и, прежде всего, со своими традиционными партнерами на южном берегу Понта — Гераклеей, Синопой, Амисом, Амастрией. В Херсонесе периодически возобновлялась чеканка золотой монеты. К традиционно импортируемым в город товарам добавились изящные стеклянные и бронзовые сосуды, разнообразная красно-лаковая керамика, пряности и благовония. Из города в больших объёмах вывозилась сельскохозяйственная продукция, кожи, солёная и сушёная рыба, рыбные соусы. В это время рыболовство превращается в самостоятельную отрасль городского хозяйства. В ходе раскопок обнаружено около сотни рыбозасолочных цистерн, ёмкость некоторых из них достигала 30—40 тонн.

Памятники римской эпохи в Крыму

  • Остатки римского военного лагеря Харакс.
  • Остатки римского водопровода для терм римского гарнизона (вексиллярия) в Херсонесе. Начинался за 8—9 км от Херсонеса, у Караньских высот.
  • Херсонесский театр был перестроен в арену для гладиаторских боёв.
  • Надгробная плита с надписью, упоминающей двух римских врачей, убитых таврами.
  • Римский храм в Балаклаве, в котором найдены алтари с надписями-посвящениями Юпитеру Долихену, Геркулесу и Вулкану.
  • Календская тропа (Виа Милитарис) — римская дорога.

См. также

Примечания

www.gpedia.com


Смотрите также